Чайная роза

Фиона знала это по собственному опыту, потому что тоже позволила обольстить себя Уильяму Макклейну и обеспеченной жизни, которую он предлагал ей. В первые недели и месяцы после своего замужества она все отчетливее понимала, что обязана простить Джо. Если ты кому-то причинил зло и жалеешь об этом, а тебя не прощают, жить на свете очень трудно. А Уилл ее не простил.

Воспоминание об их последней встрече заставило Фиону сморщиться. Она состоялась в доме Уилла через день после ее бракосочетания. Спешно вернувшись из деловой поездки, он узнал, что любимая женщина, обещавшая выйти за него замуж, вышла за другого. Убитый этой изменой, Макклейн гневно сказал, что Фиона разрушила его жизнь и свою тоже. А потом сел и закрыл лицо руками. Плача от угрызений совести, Фиона опустилась рядом с ним на колени и попыталась объяснить, что у нее не было выбора. Сказала, что Нику грозили тюрьма и высылка, которых он не пережил бы. Потом Уилл поднял голову и сказал:

— Все ясно. Никлас Сомс значит для тебя намного больше, чем я.

Фиона встретила его взгляд и мягко ответила:

— Да. Да, больше. — Потом встала, потому что говорить дальше было не о чем, и ушла из дома Уилла. Это был последний раз, когда они виделись наедине.

Иногда они сталкивались друг с другом в театрах и ресторанах и обменивались короткими поклонами, в лучшем случае парой вежливых фраз, вот и все. Пять лет назад он женился снова — на женщине своего круга, вдове приблизительно его возраста. Судя по доходившим до Фионы слухам, в последние годы он почти все время проводил за городом, передав управление бизнесом сыновьям Джеймсу и Эдмунду. Колонки светских сплетен сообщали, что они с женой часто ездят в Вашингтон, чтобы повидаться со старшим сыном, Уиллом-младшим, который стал сначала конгрессменом, а потом сенатором; многие считали, что в один прекрасный день он будет президентом.

Были ночи, когда она металась и ворочалась в пустой холодной постели, отвлекая себя мыслями о бизнесе или ужасных отметках Сими по латинскому языку или здоровье Ника от чисто физической тоски по мужской близости. С годами к этой тоске прибавилась другая: острая печаль, которая охватывала Фиону при виде младенца. В последний раз она испытала это чувство две недели назад, когда держала на руках хорошенькую Клару, четвертого ребенка Мадди и Ната. Фионе страстно хотелось иметь собственных детей. Несколько лет назад они говорили об этом с Ником. Он признался, что тоже хотел бы иметь семью и сделал бы все, чтобы она забеременела, если бы не болезнь и неодолимый страх заразить ее.

На первых порах их брака Ник, сознававший, что у Фионы есть физические потребности, которые он не может удовлетворить, предлагал ей обзавестись любовником.

— Фи, найди себе кого-нибудь, — говорил он.