3
0— Вы что, глухие, мать вашу? Я же просил убрать вывеску с первого этажа и на ее место повесить другую — художественной галереи!
— Я думал, их нужно повесить одну над другой, — оправдывался один рабочий.
Джо посмотрел на причину спора. Это была красивая, расписанная от руки табличка, прикрепленная к стене кирпичного городского дома и гласившая «ЧАЙНАЯ РОЗА».
— Она наверху, — сказал мастер. — Сейчас спустится. Велела мне немедленно убрать вывеску. Если она увидит, что вы сделали, то оторвет мне яйца. А я потом оторву их вам. Вы ее знаете. Снимите сейчас же.
Джо покачал головой и засмеялся. Похоже, здешняя хозяйка — настоящая ведьма. Держит работяг в страхе Божием… Он двинулся в сторону Двадцать третьей улицы, где, по словам его квартирной хозяйки, жил некий М. Р. Финнеган, торговец галантереей. Может быть, это тот самый человек, которого он ищет.
Глава пятьдесят третья
Фиона стояла в обитой плюшем примерочной и с отвращением смотрела на себя в зеркало.
— Не хочу корсет! Я их ненавижу! Они колются!
Мадам Эжени, лучшая портниха города, и ухом не повела.
— Ваши желания не имеют никакого значения. Нужно делать то, чего требует платье. — Она поджала губы, обошла Фиону кругом, оценивая эффект корсета, затем недовольно покачала головой и крикнула: — Симона!
Появилась измотанная молодая женщина с подушечкой для булавок на запястье.
— Стягивай туже. Остановишься, когда я скажу.
Фиона ощутила, как онемевшие пальцы девушки развязали узел на спине и взялись за тесемки. Потом ей в зад уперлось колено, после чего последовал рывок.
— Хватит! — завопила она. — Слишком туго! Я не смогу сидеть, есть… и даже думать!
Мадам Эжени это не тронуло.
— Сидеть в день свадьбы вы не будете, иначе платье помнется. Есть тоже, иначе насажаете на него пятен. А уж думать и подавно. От этого на лице появляются морщины. У вас одна задача — красиво выглядеть… Еще немного, Симона… — сказала она, похлопав по корсету.
Симона сделала последний мощный рывок. Затем мадам Эжени зашла спереди, схватила груди Фионы и толкнула их вверх.
— Давай! — велела она. Симона затянула тесемки, и Фиона внезапно увидела, что ее грудь вывалилась наружу, как бланманже.
— Проклятье, до моего прихода сюда она была вдвое меньше! — изумилась Фиона, глядя на сидевших сзади Мэри и Мадди.
— Ты только посмотри на себя! — воскликнула Мадди, — это потрясающе! Непременно закажу себе такой же.
Мадам и Симона пошли за свадебным платьем. Сердитая Фиона повернулась к зеркалу спиной. Проклятый корсет впивался в тело и не давал двигаться и дышать. Она вскрикнула от досады, развязала тесемки, стащила с себя корсет и швырнула его на пол. Потом закрыла лицо руками и заплакала.
