3
0— Мисс Финнеган, вы не… пожалуйста, не думайте… Мне нравится, что вы так радуетесь успеху своего магазина. Я и сам такой. Дайте мне шанс, и я уморю вас рассказами о своей подземке. Знаете, у меня еще есть немного времени. Когда я возбужден, мне часто помогает прогулка. Может быть, пройдемся немного?
— С удовольствием! Раз Ник поднялся наверх, Мэри еще не скоро закончит готовить ужин… А я вас не задерживаю?
Макклейн потрепал ее по руке.
— Нисколько. Времени у меня уйма, — ответил он.
И солгал. Уилл безбожно опаздывал. Но его это не волновало.
Фиона снова улыбнулась. Ее улыбка была щедрой, искренней, открытой и совершенно обезоруживающей. Заставил ее улыбаться он сам, и это делало Уилла счастливым. Девушка сняла фартук, положила его на ступеньку лестницы и сказала:
— Я готова. Пойдемте.
— Постойте. — Уилл достал из кармана носовой платок и вытер ей щеку. — Корица. Длинная полоса. Как у индейца, вступившего на военную тропу.
Фиона засмеялась. Ее кожа была шелковистой, как лепесток розы. Он продолжал тереть ее щеку даже тогда, когда след корицы давно исчез, но потом остановился.
А вдруг Фиона принимает это за предлог прикоснуться к ней? Если так, то она права.
Когда они пошли по тротуару, девушка сказала, что если Макклейн просит называть его Уиллом, то должен называть ее Фионой. Он согласился и посмотрел на нее, скрывая улыбку. Прическа Фионы растрепалась, одежда испачкалась и помялась. Но ее лицо разрумянилось, а великолепные кобальтовые глаза искрились. Уилл понял, что никогда в жизни не видел женщины красивее.
Пока они шли на восток по Восемнадцатой улице, Макклейн расспрашивал ее о магазине, о том, что покупали посетители и где она почерпнула свои идеи. Ее ответы были толковыми и проницательными. А потом спрашивать начала она. Точнее, засыпать его вопросами. Как богатые жители Нью-Йорка нажили свои состояния? Что они делали? Чем торговали?
— Ну, Карнеги нажил состояние на стали, — начал он. — Рокфеллер — на нефти. Морган — на железных дорогах и финансах… Но почему вас это интересует, Фиона?
— Потому, Уилл, что я хочу стать богатой. Миллионершей.
— Серьезно? — улыбнулся Макклейн. Она нарушила еще одно табу. Перекинула его через плечо и разбила, как старую молочную бутылку. Фиона явно не знала, что женщинам не положено говорить о деньгах. По крайней мере, женщинам его круга. А даже если бы и узнала, то наверняка вела бы себя так же, как сейчас.
— Да. А как вы стали тем, кто вы есть? Как вы достигли своего нынешнего положения?
Бах! Разбилась еще одна молочная бутылка. Макклейна учили: «Никогда не лезь в финансовые дела своих друзей». Но прямота Фионы казалась ему обворожительной, а просьба дать совет — лестной.
