Чайная роза

Когда Фиона взяла маленькую ручку и заворковала, наградой ей стала широкая улыбка. Девушка вынула Нелл из корзины и понесла на кухню.

— Ну, вот и все! — Мэри повесила на веревку последнюю пеленку и улыбнулась, увидев, как Фиона и Нелл агукают друг с другом.

— Настоящая маленькая принцесса… Фиона, вы дочь Патрика Финнегана? Из Лондона?

— Я так и подумала. Акцент выдает. Молли рассказывала мне о брате Майкла. Кажется, она хотела вызвать в Нью-Йорк вашего брата… Чарли, да? Надеялась, что он будет работать в их магазине.

— Он сделал бы это с радостью.

— Нет. Он умер несколько месяцев назад.

— Боже мой! — Мэри чуть не выронила чайник. Какой ужас! Совсем мальчик… Могу представить себе горе ваших родителей.

— Наши родители умерли еще раньше, — ответила Фиона. Тут Мэри поставила чайник и рухнула на стул. Девушка коротко пересказала, что случилось с ней и Сими за последние полгода.

— А после этого ты приехала в Америку и увидела дядю в таком состоянии… Бедняжка. Это стало для тебя потрясением.

— Я не уверена, что оправилась от него. — В голосе Фионы послышалась горечь. — Судя по рассказам родителей и письмам, дядя казался мне добрым человеком. Я не думала, что он может быть таким злым.

Мэри покачала головой:

— Ты не должна так думать. Он не злой. По крайней мере, не был злым. Наоборот, самым добрым человеком на свете. Всегда улыбался и был готов помочь каждому. Злым его сделало виски. До смерти Молли он не пил. Выпивал в местном пабе пинту-другую, но пьяницей не был. Был хорошим человеком и хорошим мужем. Работящим. Сам отремонтировал свою квартиру и собирался отремонтировать мою. Хотел расширить магазин. У нашего Майкла было много планов. Если бы Молли увидела его в нынешнем состоянии, она бы этого не вынесла. Я не знаю, что делать. Уговаривала, упрашивала, грозила. Даже забрала у него Нелл. Ничто не помогает. Скоро он окажется на улице. И что тогда? Молли была моей лучшей подругой. Я люблю Нелл как родную. Что я скажу девочке, когда она вырастет? Что родной отец бросил ее? Это выше моих сил… — Она осеклась и вытерла глаза. — Извини, детка. Я не могу видеть, что он с собой делает. Это горе. Я знаю. Фиона, он ни разу не заплакал. Не пролил ни слезинки. Держит все в себе. Только пьет и кричит. Вместо того чтобы выплакаться.

Мэри наполнила чашки и отрезала несколько больших ломтей имбирной коврижки. Фиона попробовала коврижку, похвалила и пригубила чай. Он оказался ужасным. Такой же, как купленный ею вчера. Хозяин магазина назвал его «мягким», хотя для этого больше подошло бы слово «помои». Это был третьесортный «конгу», черный китайский чай, безвкусный и безжизненный, как старый соломенный матрас. Ник и Фиона подружились на пароходе с импортером чая и кофе по имени Стюарт Брайс.