Чайная роза

Милли показала ему малую гостиную и сказала, что хочет оформить ее в японском стиле. Японский стиль… Интересно, что это значит… Показала отцовский кабинет с огромным письменным столом красного дерева, дорогими коврами и плотными шторами. Просторную кухню, битком набитую поварами и официантами. А потом повела его к лестнице. На полпути у Джо закружилась голова.

Милли это заметила, но не рассердилась.

— Бедняжка, — сказала она. — Ладно, не переживай. Сейчас ты отдохнешь, и все пройдет.

Они шли по коридору со множеством дверей, но Милли больше ничего ему не показывала. Она вела Джо к комнате, находившейся в самом конце. Джо было очень плохо. Он качался из стороны в сторону, как моряк, сошедший на берег. Девушка открыла последнюю дверь и провела его в комнату. Там стояла большая кровать с соблазнительной мягкой периной. Джо сел, ожидая, что сейчас Милли уйдет и предоставит его самому себе. Но девушка села рядом и начала снимать с него сюртук. Джо пытался протестовать, говорил, что прекрасно себя чувствует, просто хочет немного посидеть. Но Милли ответила, что так ему будет намного удобнее. Сняла с него сюртук, развязала галстук, заставила лечь навзничь и закрыть глаза. Ее голос звучал мягко и нежно.

Джо подчинился. Он сделал глубокий вдох и попытался справиться с головокружением. Вскоре ему полегчало. Он еще не протрезвел, но голова кружиться перестала. Тем временем Милли ходила по комнате; он слышал шелест ее юбок. Джо открыл глаза. В комнате было темно; должно быть, она погасила лампу. Слева лежала груда подушек. Кружева. Вышивка. Запах сирени. От Милли всегда пахнет сиренью… Он снова закрыл глаза. Должно быть, это ее спальня. Джо стало не по себе, но лежать было легко, а встать трудно.

— Пойду-ка я вниз. Твоему отцу это не понравится.

— А как он об этом узнает? — Ее голос звучал совсем близко. — Я ему не скажу. — Милли села на кровать. Запах сирени усилился. Что-то коснулось его губ. Джо резко открыл глаза. Девушка подняла голову, улыбнулась, и Джо увидел, что на ней нет ничего, кроме лифчика и нижней юбки. Заметив его взгляд, Милли начала расстегивать лифчик. Он не мог отвести глаз от ее пышных грудей с маленькими розовыми сосками, затвердевшими от холода. Ноющая боль, внезапно возникшая в паху, заставила его застонать. Милли спустила лифчик, взяла его руку и прижала ее к своей груди. Потом наклонилась и снова поцеловала Джо, просунув язык в его губы.

«Не делай этого, — твердил себе Джо. — Не надо». Он отстранил девушку и попытался встать. Милли улыбалась, ее глаза блестели как у кошки, которая отпускает мышку только для того, чтобы посмотреть на нее в последний раз.

— Я твоя, Джо, — прошептала она. — Я хочу тебя. И знаю, что ты хочешь меня. Вижу это. Я всегда видела это в твоих глазах.