Чайная роза

Приезжай в воскресенье утром в Ковент-Гарден. Сядешь на омнибус номер четыре на Коммершл-стрит, где мы садились в тот день, когда я возил тебя к себе. Сойдешь на Расселл-стрит; там я буду тебя ждать. У меня будет только полдня — в час мне придется отправиться с Томми на остров Джерси. Но если ты приедешь к девяти, мы проведем вместе все утро. Прости за тот день и Гая Фокса. Я знаю, что сейчас у тебя трудные времена. Скучаю по тебе и надеюсь, что все будет хорошо.

Письмо пришло вчера днем. Точнее, это была посылка: маленькая коробочка в бурой бумаге, где лежали письмо и два шиллинга, завернутые в обрывки газеты по отдельности, чтобы они не гремели и не вводили в соблазн почтальона.

Фиона чуть не сошла с ума от радости. Шесть дней, прошедших после их ужасной ссоры, о Джо не было ни слуху ни духу, и ей представлялось самое худшее. Он разлюбил ее. Не хочет открывать с ней магазин. Проводит время с Милли. Эти мысли не давали ей покоя днем и мешали спать по ночам. Она смотрела в потолок, одинокая, несчастная и изнывающая от сердечной боли. Зачем она его прогнала? Зачем затеяла ссору, не проведя с ним и часа? Во всем была виновата она сама; Джо только рассказывал ей о своей работе. Она снова дала волю ревности. Фионе хотелось попросить прощения, но поехать к Джо она не могла. Не могла даже написать, потому что не было денег на бумагу. Но он написал сам, и в ней снова проснулась надежда. Она увидит его. Они поговорят, и все наладится. Господи, как ей нужна его любовь!

Джо был прав: времена у нее действительно были трудные. Точнее, ужасные. Неприятности сыпались на Фиону каждый день: Сими требовались перчатки и свитер, а Чарли — куртка. Из-за наступивших холодов возросли расходы на уголь. Маленькая мастерская, в которой работала мать, закрылась. В поисках приработка Фиона обошла все соседние пивные, магазины и харчевни, но ее так никуда и не взяли.

А хуже всего оказалось то, что маленькая Эйлин заразилась от матери кашлем. Однажды вечером девочка начала кашлять кровью и едва не задохнулась. Малышку понесли к доктору. Тот сказал, что не может поставить точный диагноз. Он пропишет лекарство, а родные будут следить, поможет оно или нет. Фиона видела в этом надежду, но мать почему-то молчала. Когда они вернулись домой, Кейт села у камина и заплакала. Слезы матери напугали Фиону сильнее, чем кашель малышки. Она спросила, в чем дело.

— Это я виновата. Заразила Эйлин кашлем, а кашель перешел в чахотку. Доктор этого не сказал, но я знаю.

— Нет, мама, это не так! — возразила Фиона с таким жаром, словно ее слова могли прогнать страшную болезнь. — Доктор сказал, что, скорее всего, у нее просто воспалилось горло. Велел проследить за действием лекарства и прийти через неделю. Так он и сказал, а этот человек разбирается в болезнях лучше, чем ты.