2
0– Напарник старшего аккуратно вытер плоскогубцы и, осмотревшись, принялся осторожно подниматься наверх.
В это самое время где-то совсем рядом гулко застрекотал мотороллер, и приехавшие на «уазике» встревоженно обернулись на резкий звук. Прямо на них катил, сжимая перевязанный синей изолентой руль, какой-то ветхий дедок – обширные залысины, просвечивающие между клочковатыми седыми волосами, казались словно нарисованными на голове; воспаленные красные глазки подозрительно буравили незнакомцев. Мотороллер был грузовым, из багажника торчали сухие сучья: видимо, дедушка приехал за валежником.
Остановившись и заглушив двигатель, старичок спешился и, с подозрением взглянув на молодых людей, спросил:
– Вы откуда тут такие?
– Езжай, старик, не твоего ума дела, – посоветовал старший.
– Эта машина ваша? Что вы тут делаете? А документики у вас есть? – с неожиданной бдительностью спросил водитель мотороллера.
– Старик, иди на хрен, я же сказал, – последовал уверенный ответ.
– Да вы знаете, кто я… Я в милиции двадцать лет проработал, я и сейчас в добровольной народной дружине! – Казалось, еще минута, и дедок изойдет слюной от праведного возмущения.
– Из «Рыбнадзора» мы, из Ульяновска. – Младший, поняв, что скандал теперь неуместен, извлек из кармана документы. – Браконьеров тут ловим, вот мое служебное удостоверение.
Дедок проработал документ до последнего штампика, взвесил его на руке и, вздохнув, вернул владельцу.
– Ну извините, коли так. И все-таки надо бы повежливей…
– Дедушка, езжай своей дорогой, а то сейчас ненароком найдем и у тебя запрещенную снасть, тогда и твоя ДНД не поможет, – примирительно произнес обладатель удостоверения.
Старик, бросая на инспекторов «Рыбнадзора» сердитые взгляды, долго заводил мотороллер, кашлял, что-то горестно шептал…
– Попали, – задумчиво сказал старший, провожая его взглядом. – Все-таки, что ни говори, – лишний свидетель…
– Ладно, он сюда больше не сунется. Сколько там времени прошло?..
Казалось, зловоние пронизывает каждый орган, каждую клеточку беглеца. Нестерпимая вонь фекалий густо набивалась в легкие, до слез резала глаза; омерзительная густая масса залепляла уши, сочилась в сапоги и за воротник, но Саша, плывя по шею в дерьме, упорно, метр за метром, продвигался вперед. Мокрая одежда сковывала движения, каждый шаг давался с неимоверным трудом.
Он передвигался в кромешной темноте – вокруг булькала вязкая жижа, и казалось, зловонные газы роятся перед самым лицом. Чтобы не пропустить выход наружу, надо было то и дело щупать шершавую, покрытую мягкими наростами трубу.
Солоник знал – ему надо пропустить четыре поворота и лишь на пятый свернуть влево.
