Зимний излом. Том 1. Из глубин

И наступит в Талиге разорение и мерзость, возрыдают вдовы, заплачут сироты, и опечалится Создатель, когда вернется, и спросит сильных: как допустили сие? И сгинут в Преисподней те, кто не защитил дом свой, и край свой, и женщин своих. Уразумел?

– Уразумел, – совершенно искренне произнес Валме. – Чарльз, убивай своего Морена на здоровье.

Марсель умирать будет – дурака валять не перестанет. Чарльз дорого бы дал за уменье болтать ни о чем. Когда говоришь, к тебе не лезут с расспросами и советами, пусть трижды благими. Когда говоришь, не думаешь Леворукий знает о чем.

– Спасибо, Валме, – постарался перехватить словесный мяч Давенпорт, – я сделаю это при первой возможности.

– Не ставят удовольствие впереди дела, – прогудел епископ, – как не ставят кисель впереди похлебки. От тебя не мести ждут, как бы сладка она ни была.

– Я помню. – О деле говорить проще, а Бонифаций, даром что ораторствует, как клирик, соображает, как маршал. – Я доложу Савиньяку обо всем, что видел в Олларии и здесь, а затем через Бергмарк проеду в Ноймаринен и Гельбе. К концу зимы доберусь.

Смешно, но если б он не расстался с Анселом, то был бы уже в Ноймаринен и почти наверняка встретился бы с Алвой, которого искал. Если Ворона нет в Тронко и если он проезжал через Валмон, он может быть лишь на севере.

– Зимой в горах лавины, – напомнил Валме, – а это хуже, чем дриксы и гаунау.

– Мне лавины не опасны, – откликнулся Чарльз, ловя мелькнувшую и ускользнувшую мысль, – я, в отличие от тебя, езжу молча.

– А я не гуляю по горам, – отпарировал Марсель. Жаль, что он остается. Даже странно, как быстро они стали друзьями. Братьев Рокслеев он знал с рождения, ну и что? Дружбы нет, остался долг даже не чести, а чего-то другого, начавшегося с желания схватить господина Килеана-ур-Ломбаха, приволочь на площадь Блаженного Хьюберта и убить на глазах уцелевших ювелиров. Не вышло, бывший комендант отправился в Закат без помощи теньента Давенпорта, но он его все-таки пристрелил. Вместе с маршалом Рокслеем – дядей Джеймса и Дэвида, другом отца, покровителем, почти родичем...

– Не понимаю, – сам для себя неожиданно пробормотал Чарльз, – зачем...

– А может, тебе и не дано? – предположил Марсель. – Вот и не понимаешь.

– Не понимаю, что нашло на Рокслеев. Другие – кошки с ними, но они?

– Рокслеи недалеко ушли от Окделлов, – махнул рукой Валме. – Чего Эгмонту не хватало? Герцог, генерал, а от свиньи на гербе никуда не денешься, даже если она кабан.

– Эгмонт был честным человеком, – начал Чарльз и вновь оказался в проклятой столовой рядом с пойманным врасплох королем. – Какое это имеет значение теперь?

– Беды сегодняшние прорастают из старых зерен, – подал голос Бонифаций, – а обиженные Создателем склонны обижаться на одаренных Им.