3
0Он поговорит с малышкой и подождет в комендантском доме. Подальше от Карлиона с Кавендишем.
– Куда лезешь, урод? – прорычал какой-то толстяк с фиолетовой мордой. – Дубина!
– На себя погляди, – заорала старуха в желтом чепце, которую никто не трогал, – жаба!
– Смотри, куда прешь!
– Ребенка, ребенка пустите...
Спорить с толпой было все трудней, но Ричард целеустремленно пробивался вперед, не думая о чужих ногах и животах. Смех и шутки сменила ругань, остро и зло запахло по́том и отчего-то гнилой водой. Дик потряс головой, отгоняя вонючее марево. Раскрасневшиеся лица дрожали и расплывались, превращаясь в сплошные раззявленные рты, из которых рвались ругань и вонь.
– Что делаешь! Что делаешь, хряк поганый!!! Что дела...
– Пузо подтяни, корова!
– Зенки разуй, на сносях я!
– А на сносях, неча лезть, куда не надо.
– Пустили! Фонтан пустили!!!
– Дают! Дают!! Дают!!!
Толпа вздрогнула, взвыла и рванулась к вожделенным палаткам, норовя уволочь с собой рвущегося против течения Ричарда, но юноша упирался, отвоевывая у людского стада шаг за шагом. Толкотня становилась все невыносимей, брань, стоны и вопли слились в нечто звериное. Продвигаться вперед стало невозможно. Людей на площади больше не было, были камни, ожившие камни и зеленая, жидкая грязь, по которой они ползли, сдавливая, истирая, дробя друг друга.
Как много камней, как много грязи... Хрустят, ломаются, все плотней и плотней забивая пространство между низкими, угрюмыми домами.
– Пустите! Создатель! Пустите...
Ричард запрокинул голову. Он был выше тех, кто оказался рядом, он мог видеть небо и крыши.
– Пусти! Убью! Пусти...
– Создателю всего сущего...
Отдельных движений нет, ты можешь колебаться только с толпой. И тебя нет, есть подыхающая, рычащая огромная тварь, спрут, растекшийся по древним камням, истекающий ужасом.
– Беги, беги отсюда!
Кто-то вытолкнул наверх ревущего мальчишку лет четырех, и он пополз. По головам, лицам, плечам. Только не к выходу, а к центру площади. Не к спасению, к смерти.
Судить Алву? Бред! И хуже всего, что сказал об этом кардинал. Церковники, если только они не святые, разнюхивают чужие тайны не хуже гоганов, но дружбе с Альдо конец, причем обоюдный. Странные все-таки существа – люди. Доверяют тебе – плохо, перестали доверять – еще хуже.
– Да пребудет над вами благословение Создателя. Орстон! – Секретарь Левия, худенький и невысокий, сдержанно поклонился и распахнул двери. Блеснуло солнце, в лицо кошачьими коготками вцепился утренний морозец. Робер вздохнул полной грудью и только тут понял, что клирик ждет положенного ответа.
– Мэратон! – добропорядочно произнес Эпинэ и направился к Дракко.
