3
0Не предавший Фердинанда Алва, замысливший измену Эпинэ, обожающий сюзерена Дикон, непонятный, скользкий Придд. Четыре стихии, четыре судьбы, что у них общего, кроме Излома?
Линарец Альдо поравнялся с оркестром, и седой маэстро красиво опустился на колени, умудрившись не прерывать дирижирования. Зимнее солнце плясало по бросившей вызов золоту меди, барабаны и скрипки клялись в верности и сулили победы, но гитара без струн глушила грохот оркестра.
Рокслей замедлил шаг, из-за увитой зеленью балюстрады выскочили нарумяненные детишки в звездных платьицах, под ноги лошадям посыпались цветы и блестки, в небо взмыла очередная голубиная стая. Музыканты резко сменили ритм, заиграв нечто грозное и плавное, потом вступил хор – Робер не сразу сообразил, что поют на гальтарском. Альдо слушал, по-императорски скрестив руки на груди. Так вот почему лошадей анаксов водили под уздцы!
Торжественные аккорды затопили площадь, словно дым невидимого пожара. Ветер играл мишурой и блестками, осыпая замерших коней и мертвые цветы. Алая искра каплей крови дрожала на парике Матильды, сама вдовствующая принцесса смотрела поверх разукрашенной гирляндами стены – там, за горизонтом, был Алат. Сильная молодая рука вцепилась в золотые оборки, словно в уздечку, – Матильда его избегает. Почему? Уж не потому ли, что решила – это маршал толкает своего короля в пропасть?
Грохот барабанов слился с пушечными залпами, громко и слитно ударили колокола Святого Фабиана, ставшего Святым Аланом. Учитель, закрывший собой воспитанника, рыцарь, схватившийся за кинжал, кто из них более свят?
– Слава королю! – возвестил хор. – Слава и Вечность!
Поводыри повели коней навстречу Ветру и Скалам, но Ветра нет, и Дику придется ехать конь о конь с Валентином. Музыканты проводили кавалькаду бравурным маршем, из-за галереи показалась лиловая шеренга, обрывающаяся пронизанной солнцем пустотой.
– Что это значит? – Альдо осадил вскрикнувшего от неожиданной боли коня. – Отвечайте.
Отвечать было некому. Церемониймейстер Берхайм, обгоняя кортеж, мчался в Ноху, герольд-распорядитель с ужасом таращился на дыру, разделявшую лиловые и черные мундиры. Средь серых каменных плит вспыхнула, резанула по глазам сумасшедшая синяя искра. Кинжал! Кто-то воткнул его в щель, кто?!
– Принесите. – Альдо уже владел собой. Что-то буркнула, перехватывая поводья, Матильда. Дуглас Темплтон кивнул и быстро выдернул клинок.
– Дайте. – Руки сюзерена схватили сверкающую сапфирами рукоять, ничего не случилось. – Кто знает это оружие?
– Я, – на лице Валентина Придда не дрогнул ни один мускул. – Это кинжал Борраска, я полагал эту вещь достойным подарком в столь знаменательный день.
