3
0– Матушка, – мяукнула Эдит, – матушка, Айрис плохо!
Луиза торопливо оглянулась. Селина тащила побелевшую подругу к дверям, впереди катился Наль. Леворукий бы побрал эту замшелую дуру! Луиза кинулась следом.
– ...памяти моего супруга, – донеслось у самого порога, – равно как и моей веры в Создателя всего сущего...
Луиза не выдержала, святая Октавия, да кто б такое выдержал!
– Его Величество Альдо скоро откроет монастыри, – бросила герцогине капитанша. – Скоро вы сможете навеки удалиться от мира, чтобы оплакивать своего супруга. Нет сомнений, Его Величество сделает для вдовы Эгмонта Окделла все возможное.
Может, Мирабелла что и ответила, но госпожа Арамона уже захлопнула чудовищную дверь.
399 года К.С. 16-й день Осенних Молний
Деревья за окном даже не шумели, а ревели, словно коровы на бойне. Не отставал и дождь, захлестывая дребезжащие окна ледяной водой. Гигантский ясень с двумя вершинами под ударами ветра мотался, словно юная березка. Можно было только молить всех святых за тех, кто сейчас в море, даже на целом судне. О полуразбитых, лишенных мачт кораблях Руппи пытался не думать, но не думать, когда нечего делать, очень трудно.
Лейтенант задернул портьеры, снял нагар со свечей и принялся сооружать карточный домик. Нельзя сказать, что Руперт фок Фельсенбург никогда не представлял себя в плену, представлял, и еще как. Главным образом когда читал «Хроники царствования Фридриха Железного». В мыслях юный граф вел себя то дерзко, то достойно, в жизни все произошло слишком глупо и стремительно. То есть это казалось глупым сейчас, а когда им с Зюссом померещилось, что адмирал умирает, Руппи бросился бы за помощью к самому Леворукому, не то что к вынырнувшей из темноты галере. Обошлось. Капитану, оказавшемуся фельпцем, удалось унять кровь, а рана на самом деле была не такой уж и опасной. Так сказал толстый громогласный врач, который не мог и представить, из чьего плеча вытащил кусок талигойского железа.
– Руппи? – голос адмирала был тихим, но осмысленным. – Руппи, это ты?
– Я! – Фельсенбург одним прыжком оказался у кровати. – Как вы?
– Определенно, жив, – серые глаза с удивлением шарили по полутемной комнате. – Где мы? Ничего не помню...
– Вас оглушило, – начал Руппи, – реем. И еще ранило в плечо, но рану уже зашили.
– Где мы? И чем все кончилось?
Другой бы велел говорить правду, но не Ледяной. Адмиралу бы и в голову не пришло, что его люди могут лгать. И ему не лгали, по крайней мере, те, у кого была совесть.
– Мы в Хексберг, – Руперт запнулся на отвратительном слове, – в плену.
– Я бы так и подумал, если б не алые флаги, – тихо сказал адмирал. – Значит, Альмейда себя переоценил. Что «Ноордкроне»?
– Когда мы уходили, Шнееталь собирал всех, кто был на ногах.
