3
0– Как он? – окликнул фок Шнееталь невысокого толстячка, в котором Руперт узнал корабельного буфетчика. Значит, врач погиб, и отец Александер, скорее всего, тоже...
– Ой, – лекарь поневоле был бледен, как козий сыр, – шаутбенахт... Кровь не унимается.
– Ты понимаешь в ранах? – рука Шнееталя вцепилась в плечо Руперта.
– Нет, – какой он все-таки бездельник. Ну что ему стоило прослушать курс медицины или хотя бы книжки посмотреть, так ведь нет. – Не понимаю, но Зюсс... Он делает перевязки.
– Как мы все, – скрипнул зубами капитан. – Здесь надо картечину вынимать. Берите его... Будете спускать, привяжите к носилкам. Руппи, он упал головой вперед, сверху свалился рей, но череп вроде цел.
Двое матросов подхватили носилки. Лицо адмирала было спокойным, как у спящего или мертвого, здоровая рука свесилась вниз.
Им повезло, фрошеры не стреляли. То ли перенацеливали пушки, то ли отдыхали, а может, решили, что «Ноордкроне» мертва.
– Ничего, – глядя прямо перед собой, прохрипел фок Шнееталь, – мы о себе напомним... Маневрировать мы толком не можем, но стрелять – вполне.
Да, стрелять из оставшихся пушек, пока фрошеры не разнесут тут все до конца. Этого не избежать, разве что бросить все к Леворукому и уползти к берегу. К дриксенскому берегу, на котором нет ничего, кроме болот.
– Я хотел бы быть с вами, – тихо сказал Руппи, глядя на исчезавшие за бортом носилки, – я был бы с вами!
– Я знаю, – вздохнул шаутбенахт, – но ты нужен адмиралу, а адмирал нужен Дриксен.
– Господин шаутбенахт... Может, лучше подождать дотемна, а потом перебраться на «Воина»...
– Нам столько не продержаться, и потом, мы собираемся не умирать, а убивать, – пообещал капитан «Ноордкроне» и вдруг добавил: – Тебя не затруднит вернуть моей жене браслет?
Не умирать, а убивать... Пока не убьют их. Руппи молча протянул руку, звонко щелкнул золотой обруч. Рука надежней кармана или сумки, хотя и ее могут оторвать.
– Готово, – прокричал снизу Рыжий Зюсс, – приняли.
– Прощайте, лейтенант, – в последний миг фок Шнееталь перешел на «вы». – Скажите в Эйнрехте, что флагман продолжал бой до последней возможности. И еще, передайте... что мы не найдем покоя, пока Вернер фок Бермессер не познакомится с топором.
– Я передам, – кивнул Руппи, – я все... я всем передам. Клянусь!
После этого оставалось лишь одно. Спуститься в шлюпку. Не оглядываясь. Молча. И лейтенант Фельсенбург спустился по черному от копоти канату. Рыжий Зюсс развернул вельбот, и Руппи пристроился на корме, едва не наступив на подзорную трубу.
Пальцы коснулись холодного борта, прощаясь с «Ноордкроне». Этот бой не его, как бы ему ни хотелось встать рядом с Шнееталем, Ленцем, Гаульманом, Хауффом, Ойленбахом. Он – адъютант адмирала, и он его вытащит.
