3
0– Ты, – Дикон аж задохнулся, дурачок, какой же он дурачок, – ты поверил этой твари?!
– Успокойся, – прикрикнул Иноходец, – и подумай. Ты этого не делал, у других не было даже такой возможности. Среди нас Сузы-Музы нет, если, конечно, он действует один.
– Робер, – мальчишка продолжал бушевать, – кроме Придда некому. Из Лаик здесь только он и я.
– Это не обязательно унар или слуга. – Эпинэ разжал пальцы, но занял стратегическую позицию между Повелителем Скал и дверью.
– Тогда кто?! – Окделл выглядел совершенно ошарашенным. Он не должен встречаться с Приддом, искренности с подколодностью не по пути.
– Да кто угодно! – пожал плечами Иноходец. – Ты кому-то рассказывал эту историю?
– Рассказывал, – сдвинул брови Дикон, – в Надоре, в Сакаци и еще в гостинице, после войны...
– Кому, если не секрет?
– Савиньякам, – Дикон запнулся, но все же сказал: – И герцогу Алва.
– О них можно забыть, – беспечно махнул рукой Робер, – если только они не поведали о несчастьях Арамоны еще кому-то. Двадцать человек на разные голоса пересказывают один и тот же анекдот, чего удивляться, что кто-то решил сыграть в Сузу-Музу. Отличный способ отвести от себя подозрения, а заодно лишний раз стравить тебя с Приддом. Ты – Повелитель Скал, тебе возглавлять коронационную процессию, Дикон, поэтому ты должен быть на ногах и не в Багерлее.
– В Багерлее?! – понятно, юный олух и думать забыл о предупреждениях.
– Если ты нарушишь эдикт, Альдо будет обязан тебя наказать. – Если Дика не проймет этот довод, его не проймет ничто. – Подумай, в какое положение ты поставишь короля.
– Да, – Дикон виновато улыбнулся, – я понимаю. Спасибо, что ты меня остановил.
Пронесло! Но Придд идет на ссору. Осознанно, хладнокровно, расчетливо. Его нужно унять, но как? Откровенный разговор не поможет, Спрут вывернется...
– ...немыслимо, – Мевен начал свою тираду еще за дверью. – Это совершенно немыслимо!
Отправленная к гимнетам троица ввалилась в буфетную, прихватив с собой Жуайеза Нарди, недавно назначенного гимнет-теньентом.
– Вот, – Рокслей сунул в руки Робера какой-то том. – Ты только полюбуйся!
Эпинэ полюбовался. Это была «Караульная книга», в которой под записью Нарди о приеме дежурства размашистым, но изящным почерком было начертано:
Злокозненный «граф Медуза», пробравшись во дворец, своей неуловимости не утратил. Равно как и наглости.
– Не понимаю, – взвыл Рокслей, – в гимнетской толчется уйма народу, его не могли не заметить.
– Арамона тоже не понимал, – утешил вассала дома Скал Повелитель Волн.
Джон-Люк Тристрам понуро поплелся к выходу. На пути несостоявшегося посла мирно лежал Котик. Посол остановился. Котик перевернулся на пузо, поднял голову и показал зубы. Тристрам прирос к полу, Марсель отхлебнул шадди.
