3
0– Я так надеялся увидеть вас снова, и вот вы в Надоре. Это огромная радость для нас.
А вот сударыня бы предпочла, чтоб нынешняя встреча была первой. Мирабелла вряд ли забыла визит в особняк Алвы и оказанный ей прием. Любопытно, что скажет вдовица Окделла, узнав, что теперь в доме Ворона заправляет ее сынок: проклянет или потребует пересчитать тарелки и выслать ей опись?
– Благодарю вас, сударь. Боюсь, наше знакомство произошло при весьма странных обстоятельствах.
– Ее Величество, – бедняга забыл, что Катарина сейчас не королева, – во время аудиенции объяснила, что вы выполняли ее распоряжение. Мирабелла... То есть герцогиня Окделл благодарна вам за то, что вы предупредили скандал.
Ай да Катари, выручила! Неважно, что у мягкой киски свои делишки, главное – Луиза Арамона въедет в Надор не как прислужница Алвы, а как доверенное лицо Катарины Ариго. Хорошая позиция, просто отличная.
399 года К.С. 15-й день Осенних Молний
– Весла-ать! Весла сушить! Весла-ать! Весла сушить! Весла-ать...
Удары литавр, ритмичное уханье барабана, отрывистые команды. «Влюбленная акула», как могла, спорила со шваном, северным морем, временем. Где-то за пределами сшившего серую воду со свинцовыми облаками горизонта готовится к бою, а может, уже и дерется Вальдес. Где-то ворочаются в беззащитном заливе чужие, полные вековой враждой корабли. Где-то под всеми парусами спешат на подмогу марикьяре, а внутри заточившего галеру заколдованного круга только небо, вода и нетерпение.
– Вижу, – крик дозорного, долгожданный и все равно неожиданный в этом сером плену, – паруса справа по носу!!! Вижу!
Луиджи бросился на бак, на ходу поднося к глазам подзорную трубу. Это было как во сне, когда раз за разом перед тобой проходит одно и то же. Вроде бы просыпаешься, открываешь глаза, и перед ними все тот же кошмар или, наоборот, радость.
Снова серые жемчужины отрывались от горизонта, катились по колышущемуся серому шелку, росли, меняли очертания, разрывая больше не безнадежный горизонт.
Барабан забил чаще, Луиджи ничего не приказывал, так решил палубный теньент. Или Ленуцца. Или сама «Влюбленная акула». Галера рвалась навстречу эскадре, как гончая к охотничьей кавалькаде. К трем кавалькадам!
Марикьяре шли тремя большими колоннами, серебристая полумгла неохотно выпускала из объятий мачты, реи, темные носовые фигуры. Корветы, фрегаты, линеалы кренились под напором ветра, рассекали тяжелую темную воду, вырастая на глазах.
Первым расправлял крылья молодой воин с ястребиной головой, в спину «Крылатому» дышал чудовищный конь, а мористей вытягивалась бесконечной цепью кордебаталия, за которой угадывался арьергард.
– «Зимняя молния»! – завопил Берто, узнавая головной корабль. – Берлинга! И «Алвасете»...
