0
0Однако, в этом случае вставал вполне закономерный вопрос?
Каким образом я сам воспринимаю мысли обеих девушек и как я могу понимать их, и Иилу, и Лиику.
Если со сполоткой было относительно понятно, всё таки по местным преданиям у нас был когда-то общий предок, то вот с Иилой, с воплощенной в образе прекрасной девушки стихией у нас по определению нет ничего общего и получится должно было быть так, как примерно с Лиикой, которая её в принципе не понимает.
Но я то и её понимаю!
И тут-то и выплыла моя странная способность по восприятию чужой речи, которая проявилась как только я появился в этом мире.
И что-то мне кажется, никакого отношения она не имеет к тем горошинам-переводчикам, что мы тогда использовали в распределительном центре. Они лишь предназначены для изучения одного языка. Это я сейчас понимаю хорошо.
В моём же случае произошло что-то странное.
С той горошиной усилилось как раз таки именно восприятие, но главное и понимание любой речи и похоже мыслей (ведь мысли это тоже своеобразная форма общения).
А если исходить из этого, то получается, что тот куб может иметь гбраздо более древнюю историю, чем я думал о нём первоначально.
И возраст его может исчисляться не тысячелетиями или миллионами лет, а миллиардами.
И вот передо мной стоит яркое тому подтверждение, которое смотрит на меня своими холодными, но от этого не менее привлекательными и очаровательными глазами, едва просматривающимися сквозь маску шлема скафандра.
— Да, — поглядел я на Иилу в ответ, — что ты хочешь предложить?
Я могу помочь, — повторила девушка и посмотрела на безучастных аграфок, которые пока находились в одной из кают, — это угасание сознание. Я могу остановить его.
И она поглядела мне в глаза.
— Что за проблемы? — уточнил я у неё.
Уже одно то, что Иила упомянула о каких-то проблемах, говорит как минимум о том, что справиться с текущим состоянием аграфок будет, ой, как не просто.
Если это вообще возможно. Я не знаю, возможно, то, что для Иилы может оказаться проблемой, для других будет прямым билетом на тот свет.
— Чтобы спасти их придётся лишить их памяти. Они полностью забудут несколько последних лет своей жизни.
— По мне так это нормальная цена за сохранение личности, — мысленно пробормотал я, обращаясь к Ииле, — или я чего-то не понимаю.
Девушка тяжелым взглядом посмотрела мне прямо в лицо.
— Вы мужчины всегда плохо воспринимали подобную информацию, — вынесла свой вердикт она, — как это было тогда, так и осталось сейчас. Не изменилось абсолютно ничего. Ты точно не понимаешь о чём я сейчас сказала, — резюмировала она.
И вздохнув, стала пояснять.
— Мне не просто придётся полностью стереть им последние два и более лет жизни из их памяти, но и всё связанное с ними.
