Вьюга

Мутовкой проворными и осторожными руками они размешивали кашу до тех пор, пока не растворились все комочки муки, каша начала по-домашнему булькать.

В этот момент вошел Эльдар. Виллему сидела скрестив руки на груди.

– Мы недооценили наших друзей, Эльдар, – тихо сказала она.

– Конечно, – ответил он. – Но ведь нам было хорошо известно, что пища в Тубренне хорошая.

– Да. Но думаю, впредь нам следует быть более осторожными в разговорах. Мы можем обидеть их.

Он кивнул головой в знак согласия.

– Хозяин Тубренна и не держал бы их, если бы они были дураками.

– Не употребляй этого слова, Эльдар, – сказала она устало.

– Это звучит лучше. А каковы мужчины?

– И такие, и сякие, думаю. Некоторые соображают, а другие… Ну ладно: другие иные.

– Но все могут быть полезными. В какой-то степени обслуживать себя?

– Тогда почему они прятались?

– А я знаю, – твердо сказала Виллему, – потому что их стыдятся их семьи. Потому что стыдно иметь таких детей.

– Более чем стыдно. Их считают подменышами, подложенными в колыбель троллями. Или при сем присутствовал сам сатана.

– Да, на него все можно свалить. Ты мне так нравишься, Эльдар.

– Почему именно сейчас?

– Потому, что ты понимаешь.

«Потому что поддакиваю тебе, – подумал Эльдар. – Потому, что я хочу спать с тобой и нашел путь, ведущий к этому. Нежность к людям и животным. Сентиментальность. Тьфу, черт возьми! Я поймаю тебя, Виллему дочь Калеба. Больше меня не беспокоит то, что будет говорить твоя семья. Я буду обладать тобой, а затем исчезну, так же как моя сестра Гудрун исчезла из дома. Она сейчас живет хорошо. Ну, во всяком случае, довольно хорошо. Заполучить постыдную болезнь, как она, я не рискую, если поимею такую, как Виллему. О, Боже, как она прекрасна, я не выдержу, не могу ждать! Любовь? Болтовня! Сама не знает, что говорит. Ничего иного не существует, кроме того, что женщины могут дать в постели, а она может дать мне многое, я это вижу, знаю. Нежность. Общность-Чепуху она болтает».

Он задумался, но продолжал следить за ней, взглядом, потом уставился на сложенные дрова.

«Она говорит ерунду… Ерунду, говорю я, чепуху, чепуху!»

Он поднялся и угрюмо пошел по проходу.

Женщины проворно раздали кашу всем, а затем прекрасно помогли Виллему постелить постели. Процесс этот шел несколько хлопотно и возбужденно, но, как многие обездоленные люди, они обладали большим юмором. Поэтому смеху было много, пока они распределяли места на постелях и весьма малое число одеял и подушек.

Она поняла, что они были массой любящих существ с иными духовными качествами, чем обычные люди, или думали иначе, чем обыкновенные представители рода человеческого.

Они помогали друг другу, помогли поднять Кристину по узкой лестнице наверх. Там Виллему постелила для нее постель.