Там, в честь совершеннолетия или рождения, брачные, погребальные, — он вопросительно глянул на меня, будто спрашивая, все ли понятно.
— Почему так? Магия ведь просто есть в маге. Или нет? — вспоминая все сказки, книги и фильмы, которые так или иначе были связаны с волшебством, я не находила объяснения ограничениям.
— Строго говоря, или да, — согласился он. — Магия есть в маге, но она откуда-то же берется? У одних есть силы, а у других нет, так ведь? Почему, как думаешь?
— На ум приходят только спонтанные мутации и наследственность, — хмыкнула я.
— Про первое не знаю, у нас, в Эвлонте, все определяет наследственность.
— Логично, — кивнула я, смутно припоминая учение о доминантных и рецессивных генах.
— Чтобы этого не происходило, сильные маги подбирали себе сильных супругов. Они стремились увеличить свое могущество, — продолжал Дэрек. — Тяга к превосходству всегда была отличительной чертой драконов, и это, думаю, не изменится.
— Стой, погоди! — остановила я.
Он кивнул. Я ошеломленно хлопала глазами.
— Может, это как с клубникой… другое название. У вас так называются большие ящеры, крылатые, огнедышащие?
— Но у большинства драконов есть и другой облик. Человеческий.
— Это полегче, — образ извергающего пламя Смауга не шел из головы. Встречаться с таким лично как-то совсем не хотелось.
— На Земле нет драконов, я знаю. Там очень низкий магический фон, это приводит к болезням и скорой смерти.
— Что-то ты подозрительно много знаешь о Земле, — нахмурилась я. — Откуда?
— Твой мир один из четырех сопряженных, связанных друг с другом миров.
Мысленно отметила, что нужно расспросить о драконидах и способах отличить человека от дракона в людском облике. Желательно вычислять на глаз, а не как инквизиция ведьм.
— Потом в мир пришли Вороны, — продолжал Дэрек. — Оказалось, это хранители миров. Они рассказали, что случилось в Кестире с отрядом разведчиков, и помогли ограничить рост пустыни на одном из материков.










