Мой идеальный смерч. Дилогия

Это странно, да? Мне казалось, что я смогла чем-то заинтересовать Сашу, – призналась с нервным смехом Марина, – и что он передо мной раскрыл душу, что он только прикидывается таким – резким, хамоватым, дерзким парнем, а на самом деле совсем другой. Милый, где-то наивный, где-то романтичный, и очень-очень интересный. И чем больше мы общались, тем больше я понимала, что без ума от него. То есть сначала была заинтересованность и азарта, а потом… настоящая влюбленность. – Марина не сдержалась и закрыла лицо руками.

Пальцы Ланде застучали по его согнутому колену, он всей душей хотел сказать девушке, что через аську и сотовый с ней общался вовсе не Черри, а именно он, но парень, видя, что его персональный морской бриз плачет, не показывая глаз, жутко растерялся. Плачущих девушек на своем веку он повидал немало, но каждый раз до сих пор терялся и не знал, что делать. Микаэль осторожно похлопал Марину по плечу, чуть подумал и погладил по черным распущенным волосам, и сказал что-то нейтральное, вроде: «Ну, хватит, перестань…». Естественно, девушку это не успокоило, и, кажется, она заплакала сильнее – судя по тому, как вздрогнули ее плечи.

«Крылья ангела», – вдруг отстраненно подумал Ланде, вновь проводя рукой по ее спине и лопаткам. Выпирающие лопатки девушки, вернее, так называемые «крылья ангела», ему невероятно понравились, и молодой человек машинально сравнил гостью с морской нимфой. Он сам тут же испугался этой мысли и стал усиленно выгонять ее из головы.

– Марина, ну не плачь, – попросил он тихо.

– Мне так плохо, – приглушенно, почти шепотом, ответила ему девушка. – Прости, что устроила тебе истерику, но…

Она вдруг внезапно обняла рядом сидящего парня, напоминающего хорошенького игрушечного зайку, и заплакала сильнее. У Микаэля сначала на лице поселилась глубокая растерянность, держащая за руку кривляющийся от женских слез страх, и первые секунды он мог только глупо смотреть в стену с фото напротив. И только позже, когда его недоуменный взгляд медленно переместился с правого нижнего угла стены, где висело изображение статуи Иисуса в Рио-де-Жанейро, на левый верхний, на котором торжествовала под голубым небом Эйфелева башня, Ланде, привыкнув, что Марина сама его обнимает, обнял ее в ответ. Еще немного позже, осмелев, он прижал ее к себе и коснулся губами ее волос.

– Тише-тише, ну не плачь, пожалуйста, – успокаивал Микаэль девушку, неспешно гладя по черным длинным волосам, струящимся по спине. – Не плачь, он не стоит того, чтобы ты плакала. Поверь, не стоит. Не плачь, хотяа-а-а… Хотя лучше плачь, – неожиданно решил он, точно зная, что сейчас все ей скажет. – Плачь. Отпусти это все от себя.

– Я думала, что он – моя Судьба, – прошептала та, и даже сквозь ткань футболки Ланде почувствовал ее дыхание.