9
0
– Почему странная? – спросила девушка, в этот день вдруг ясно понявшая, что этот ужасный мужчина для нее все-таки дорог. Она положила голову ему на плечо, а рукой осмелилась коснуться груди.
– Не знаю. Кажется, я не в любимчиках у Судьбы. Или просто что-то сделал не так. Но я ни о чем не жалею.
– Что? – не поняла его спутница. Очарование побеждало страх.
– Ничего. – Усмехнулся Андрей и покровительственно похлопал рыжеволосую по щеке. И тут же крикнул водителю. – Эй, Радик, скотина, выруливай из пробки! Если я опоздаю, я тебя в бетоне замешаю. Ну вот, застряли в пробке. – Вновь другим голосом, в котором проскользнула неожиданная нежность, обратился он к рыжеволосой девушке. – Или это только я застрял в пробке? Ну, девочка, не смотри на меня так. Чуть-чуть больше влюбленности во взгляде, а не удивления.
Рыжеволосая девушка неожиданно улыбнулась Андрею, осмелилась коснуться губами его щеки, не замечая, что ее пальцы вцепились в лацкан его дорогого пиджака.
В машине был последний на сегодня поцелуй, а книгу Виктора Пелевина, оставленную в автомобиле, он так и не дочитал.
– Я сделаю тебя супервампиром, – дурачился Смерч. Теплый проказник-ветер трепал ему волосы в разные стороны.
– Не сделаешь! Так! Хватит мне зубы заговаривать! – пришла я в себя. – Денис! Где ты был? Почему уехал? Зачем ты меня оставил?
– Я уехал… я сошел с ума и уехал, чтобы не натворить глупостей. – признался он, глядя на спокойную гладь реки. – Как полный дурак отсиживался за городом на даче у предков Черри и Ланде. Хотел остыть, чтобы не натворить дел. Когда ты написала это сообщение, и когда я позже увидел тебя с Чащиным вместе, я ведь подумал, что все, я доигрался, и все теперь кончено. В общем… Маша, я не хотел сделать тебе больно своими поступками или словами.
Я тоже… Я тоже не хотела!!
– Если честно, я был в ярости. – Он улыбнулся, показав белые ровные зубы, – я редко проявляю такие негативные эмоции, но если они прорываются – это фигово. Я становлюсь каким-то неуправляемым уродом. Поэтому и решил отсидеться.
– Ты и таким бываешь? – погладила я его по плечу. Касаться Смерча было невероятно здорово – вроде бы я просто дотрагивалась до него, а это приносило большое удовольствие.
– А потом подумал – я много думал, Маша, – и решил, что должен вернуть тебя. – Продолжал он. – Иначе совершу самую тупую ошибку своей жизни. Ревность не стоит того, чтобы терять счастье, верно?
– Верно… И гордость."
"– И гордость, да. Совсем случайно ночью я придумал маленький план с фестивалем. Подумал, если твой любимый певец попросит за меня и споет тебе песню, то твое сердце немного растает. И я очень хотел, чтобы ты по мне соскучилась. Очень-очень. И простила.
– Поэтому ты не подавал о себе никаких вестей? – догадалась я.
