10
0Ведь все было хорошо, что случилось теперь? Он ли моя судьба? В моем окружении не только имя Смердяка начинается на эту букву. У Чащина, например, тоже. Димка. Хотя, даже если я ему и нравлюсь, все равно у него есть девушка, и скорее всего, его девушка – ну кто бы мог подумать, гребанная Князева! И везде от нее проблемы. Эта Князева всюду! Она как царь Мидас, к чему не прикоснется, все превращается… не-е-е-т, не в золото. В пепел и разруху.
Вновь не зная, что делать, я почти побежала в комнату брата, где, к недоумению мамы, с глухими криками била его боксерскую грушу, висящую в углу. Всего лишь полчаса – и физическая замотанность победила желание утопать в собственной злобе.
– Что с тобой, Маша? – с недоумением спросила у меня мама, заглядывая в комнату.
– Все хорошо, просто тренируюсь, – сообщила я маме с улыбкой.
Я улыбалась, а уставшие несчастные головастики хором выли.
– Тебе, кстати, по домашнему телефону Дмитрий, твой одногруппник, звонит, – уведомила меня мама. – И, Марья, ты девочка, хватит колотить грушу брата, как заправский боксер.
– А если у меня нервы не выдерживают?
– Бей посуду, – раздраженно бросила она в ответ, – и подойди уже к телефону, не заставляй мальчика ждать.
– Не заставлю, – пообещала я, утерла со лба капельки пота и направилась к телефону.
– Дим, привет, – устало поздоровалась я.
– Привет, Бурундук, – отозвался его голос, довольно веселый. – Сегодня ты часто дышишь. От чего я тебя оторвал, ммм? От чего-то неприличного?
– Ни от чего, – отозвалась я, не обратив никакого внимания на его шуточку. Димка по моему тону сразу понял, что я совершенно не в настроении и спросил:
– Что случилось? Ты вчера мне несколько раз звонила и писала.
– Вчера бы и ответил. Тогда бы и узнал, что – буркнула я. Вчера мне, честно сказать, очень захотелось увидеть его. Мне так хотелось, чтобы меня кто-нибудь поддержал, но такого человека рядом не было. Маме я про свою личную жизнь не хочу пока, другим родственникам – тоже. Маринка и Лида вчера были на дне рождения какой-то общей родственницы, да и не хочу я напрягать их, у них своих забот куча, успею еще поплакаться на их плечах.
А, может, вчера мне хотелось, чтобы меня пожалел именно Чащин, ведь я все же верила в то, что нравлюсь ему, и подсознательно ждала, что он защитит меня от всего того, что причинил мне Смерчинский. Тогда, когда в университете он обнимал меня, мне было очень тепло и уютно.
– Я был занят. Прости, – отозвался Димка с сожалением в голосе.
– Чем? – захотелось мне выяснить.
– Ну так, делами. Моя девушка приехала, – сознался он, наконец.
– А я думала, Князева вчера со Смерчинским была. А она для всех время находит, – отозвалась я, хмурясь. – И силы.
– При чем тут Князева? – сделал вид, что не понял, Димка.
