На собраниях никогда не краснела за него, хотя нет, краснела – когда его перехваливали. А это случалось очень часто. Но, знаешь, Маша, Денис никогда не зазнавался и не гордился. Ни своим положением, ни оценками, ни внешностью – да-да, я думаю, ты будешь согласна со мной, что он – красивый мальчик. – Она отпила глоток рубинового вина. – Мне кажется, иногда ему тяжело. С ним общается столько людей, и многие – я уверена – из-за его положения.
– Согласна. Согласна, что он красивый. – Сказала я, непонятно от чего занервничав, словно была ученым и пыталась доказать простые истины другому исследователю, не такому искушенному, как я.
– И что вокруг него столько людей – тоже. Но, ты знаешь, твой сын – очень хороший человек. И люди его любят не за то, что он богат и щедр, и за то, что у него есть байк «Выфер», и крутой телефон, и ВИП-карта в лучший клуб города. Ну, за это тоже, любят, но больше – за его особенность. Дэн – особенный.
– Даже так?
– Так. – Сказала я сердито, потому что вовсе и не желала описывать Лере достоинства ее сыночка.
Она выпила немного вина.
– Хорошо, что ты так думаешь. Я хочу, чтобы Денис был счастлив.
Знаешь, я, кажется, была не самой лучшей матерью, и им всегда занимались больше другие, чем я, – это факт. Но я, правда, хочу, чтобы мой мальчик был счастлив. Он ведь только внешне у меня такой сильный. – В ее голосе послышалась и нежность, и теплота, и даже легкая непонятная горечь, – но он ранимый, Маша, очень ранимый. Его жизнь не такая легкая, как может казаться со стороны. Знаешь, я часто посещала психоаналитика – одно время это было модно в наших кругах, а потом я поняла, что психоанализ мне и правда помогает. – Она отпила еще немного вина, помолчала и продолжила.
– И как-то мой психоаналитик заметил, что веселые, активные люди, которым не сидится на одном месте, которые вечно чего-то ищут-ищут-ищут, с кем-то всегда общаются, излучают кучу энергии, участвуют в куче авантюр, люди, способные поднять настроение всему миру – зачастую очень несчастные. И их стремление быть яркими, окружать себя друзьями и подругами – всего лишь внутренняя игра. Замысловатая. Которая заглушает боль внутри и пустоту. Не дает возвращаться в себя. Дает возможность отвлечься от своих проблем.
Я машинально перевела взгляд на стул Смерча. К чему она клонит?
– Виктор Иванович – мой психоаналитик сказал это, когда был у нас дома – на званом вечере. – Продолжала мать моего любимого парня. – Когда увидел моего сына. Виктор Иванович уже довольно пожилой человек, профессор в университете, имеет ученую степень, миллион рекомендаций и кучу лет практики, проницателен до невозможности и умен. Я доверяю ему. Но я не знаю, как он это определил. Он просто смотрел на смеющегося Дэнси и говорил задумчиво мне эти слова.
10
0
