Я и не знала, что над нами, где-то в молочных облаках все еще летают прозрачный Дэн со своей феей – или, моей феей? Феей, которая раньше была шебутным орлом. Феей, которая была мной.
Я посмотрела в глаза, обрамленные густыми ресницами, которым я всегда завидовала.
Я защищу тебя, Денис. Теперь ты просто верь мне. Свою часть нашего договора я исполню.
А он почему-то оглянулся и долго смотрел назад.
Мы ехали по одной из центральных улиц города, вернее, тащились в пробке, как у Леры, весело щебетавшей до этого, зазвонил телефон, и она, переговорив с кем-то, сказала:
– Маша, Дэнси, я совсем забыла, мне нужно к подруге заехать, кое-что отдать ей.
Если честно, нам надо было быть активно быть против, но тогда мы со Сморчком явно не осознавали того, какие мы неудачники. Или, наоборот, какие мы везучие, везучие настолько, что впору падать на спину и крылья от счастья.
Оказалось то, что должна была передать подруге-доктору Лера, было достаточно тяжелым и объемным – это была темная коробка, внутри которой лежал какой-то крутой запатентованный косметический аппарат из Швейцарии, предназначенный делать кожу женщин воистину волшебной – возвращать ее на десять лет назад.
Дэн, увидев в багажнике красного авто эту коробку, тут же вызвался помочь матери перенести ее, заявив, что сам отлично может утащить все, что угодно, поэтому охрану медицинского центра звать не надо. Этот парень вообще оказался заботливым сыном – не маменькиным сыночком и не зависимым от каждого ее слова и действа слюнтяем, а действительно хорошим, если так можно выразиться, ребенком, который, судя по всему, к семье относился очень серьезно.
Лера и Денис вышли из машины, а я, естественно, одна в ней сидеть не захотела и поскакала вслед за мамой и сынком Смерчинскими. Правда, меня несколько смутило название центра: «Женская диагностическая клиника». К тому же прямо перед нами из ее стеклянных дверей вышла девушка в положении – приличном таком положении, которой наш супервежливый Смерч придержал дверь.
Я нахмурилась, глядя на название центра, а Дэну до названия откровенно не было никакого дела – по-моему, он вообще никогда и ничего не смущается, эта обаятельная пальма.
Из больницы мы вышли через полчаса.









