Мой идеальный смерч. Дилогия

Он пах карамелью и чем-то еще, сладким и терпким одновременно. Алкоголем он не пах совершенно, и на вкус (девушка осторожно отпила маленький глоточек) был больше похож на молочно-фруктовый напиток с добавлением каких-то вязковато-горьких трав.

– Ничего так…

Петр сказал, что она может делать в его кабинете все, что угодно, ничего не случиться, если она выпьет эту штуку.

Правда, осилила девушка лишь две трети или чуть больше – к сожалению, у вкусного на первый взгляд светло-желтого напитка послевкусие оказалось омерзительным, таким, словно какой-то умник растворил в нем горький анальгин.

Но девушке хватило и того, что она выпила. Через минут десять мир стал для нее одной сплошной сюрреалистичной картиной: то расплывчатой, то становящейся настолько резкой, что ей было больно смотреть на яркие предметы. Чувства ее обострились и, кажется, стали чужими – настолько несвойственны они были для Карловой, которая раньше никогда не провала никаких наркотических веществ. Ей хотелось смеяться, потому что вдруг она поняла, что мир, вобщем-то – штука преотличная, даже забавная, нет, скорее смешная. А те, кого она ненавидела и терпеть не могла – ангелы…

Когда Петр и Ник, видимо, пришедшие к какому-то консенсусу, вышли из своего кабинета, Ника была уже «готова».

Сначала Кларский не заметил этого. Он что-то продолжал настойчиво говорить Петру, доказывая свою точку зрения:

– Делаем, как сказал Март – ляжем на дно на время. Менты могут в скором времени и сюда приехать, не забыв захватить гребанный ОМОН. Март за пару недель все уладит, и продажи возобновятся.

– Продажи возобновятся, – повторил за ним представитель семьи Смерчинских, – ты говоришь, как менеджер среднего звена, а не как…

– Гопник? – весело закончил Ник. – Эй, мужик, я просто очень образованный гопник. Будущий экономист и все такое.

– Как интересно. Экономист, говоришь? Я тоже экономист, специализировался на мировой экономике. Да и Март наверняка, – голос Петра стал насмешливо-серьезным, – получал высшее образование.

– Он учился на ветеринара, прежде чем ему дали первую ходку, – серьезно ответил Ник.

– Да-а-а? – поправил очки на переносице Петр.

– Естественно, нет, – грубовато откликнулся Никита, мысленно давший сам себе подзатыльник за порыв совершенно лишней откровенности о брате. Он окликнул Нику.

– Эй, пошли. Эй, девочка, ты что, спишь?

Девушка никак не отреагировала, и молодой человек наклонился к ней.

– Алло, принцесса. Пошли.

– Раздевайся, – вдруг велела ему Карлова, как робот поднимая лицо к его лицу. – Раздевайся, любимый. Ты – мой ангел.