Мой идеальный смерч. Дилогия

Мое хмурое лицо, по-видимому, стало совсем уныло-злобным.

– Что ты знал? – слегка удивилась я и нервно сглотнула. И даже никак не обозвала. Почему? Потому что на самом деле мне было страшновато. Если Смерчинский расскажет мне сегодня все свои странные замыслы относительно меня, Тролля и Ника, я, наверное, разочаруюсь в нем. Или пойму, что на самом деле совершенно не нужна идеальному мальчику. Или стану не нужна. Или… еще множество «или». И чтобы избавиться от сомнений, что несут в себе эти три простые буквы, я хочу узнать правду прямо сейчас. Потому что ожидание подобно смерти.

«Мы боимся правды. Мы очень боимся его правды», – согласились головастики, уныло качаясь в такт грустной и напряженной мелодии, взявшись за лапки – чтобы не было так страшно.

– Я так и знал. – Повторил он, задумчиво оглядывая меня с ног до головы. – Мне придется долго делать из тебя взрослую девочку, Маша.

– Взрослую? Да что вы все заладили, что я ребенок? – тихо, но со злостью спросила я. – Ладно, поговорим об этом позже, Смерчинский. А сейчас…

– А сейчас ты разрешишь мне тебя поцеловать? – невинно перебил меня этот охламон.

 – Я честно скучал. Хочу награды.

– А сейчас мы пойдем в какое-нибудь укромное местечко… к примеру, в тот парк, и ты…

– Почему ты всегда предлагаешь мне уединиться где-нибудь в парке? Я ведь тебе пару раз говорил, что сейчас я не такой экстримал, чтобы делать это в людных местах. У меня дома…"

"– Заткнись, – звенящим голосом выкрикнула я. – Заткнись и дослушай меня до конца. Сейчас мы идем в парк. И ты расскажешь мне все.

– Что – все? – Дэн продолжал улыбаться своей уже ставшей для меня фирменной «смерчинской» улыбкой: обаятельной, обезоруживающей и широкой.

На его, как и всегда, гладко выбритых щеках появились хорошо знакомые милые ямочки, в ярко-синих радужках едва заметно отражались кончики темно-коричневых ресниц, на которых искрились внутренние звезды Дэна. Да, с недавних пор мне казалось, что в Дэне есть звезды, как бы абсурдно это не казалось. У меня разноцветные наглые головастики, у него – яркие, то ли игривые, то ли мудрые звезды, у Димки – искры, то прячущиеся в зрачках, то вдруг цветной взрывной россыпью появляющиеся в уголках его глаз.

– Правду. – Уже совершенно спокойно ответила я, но внутри пожар тревоги только рос, и орел был бы не прочь, если бы кто-нибудь залил его огнетушителем.

– Правду?

– Да.

– Какую же?

– Большую и волосатую, как мое котэ.

– Как котэ… – Он задумчиво, глядя куда-то в небо, набрал полную грудь воздуха.

– Хватит повторять за мной. Пошли в парк, и ты расскажешь мне, зачем ты заставил меня поверить, что ты влюблен в Князеву и почему я должна была вместе с тобой играть в «разлучников». Все, иди за мной.

Он ничего не сказал и пошел следом.