10
0
– Я раньше не думала, что мне будет приятно, когда меня красят, – призналась я, пока Марина колдовала надо мной с тенями и тушью, а Лида решала, какие мне духи пойдут из пары флаконов имеющихся. Она считала, что для моего образа якобы нужны терпкие.
А я считала, что Дениске будет плевать, какими духами я буду вонять. Покойникам все равно, чем вокруг них пахнет, правда?
– Просто ты, наконец, познаешь прелести быть женщиной. – Заржали девчонки.
– Ну да, раньше мне казалось, что быть парнем проще. – Отозвалась я.
Смерч приехал вовремя, по-королевски, минута в минуту, и тут же мне позвонил, чтобы сообщить, что он на «Выфере» ждет меня около подъезда Марины.
– Бурундучок, как ты и хотела, сегодня у нас будет милый, спокойный вечер. – Сказал он мне своим красивым бархатным и одновременно безумно магнетическим голосом, способным расплавить и железо, если потребуется, не только девичью душу.
– Иду, – сказала я ему грозно, предвкушая разговор и одновременно несколько страшась его, и скинула звонок. – Ты мне сейчас все расскажешь, малыш.
Девчонки проводили меня до лифта, вручив напоследок стильную сумку Марины и набрызгав духами, и сказали, что они болеют за меня и будут ждать новостей.
– Смотри, Князева один раз уже, так сказать, увела у тебя Ника, – напоследок произнесла суровая Лида. – Смотри, чтобы она этот же фокус со Смерчинским не провела. Он – твой. А не ее. Мужчины, даже самые умные, никогда не смогут противостоять женскому обаянию.
– Что ты несешь? – напустилась на нее Маринка. – На фига ты это Машке говоришь? Она у нас и так как ребенок.
– Пора взрослеть.
– Я знаю, как себя вести, не бойтесь. Как говорил Высоцкий, «жираф большой, ему виднее», – уже из лифта сказала я подругам, приподняв большие модные черные очки, закрывающие пол-лица, но, кажется, идущие мне. – Пока.
– Удачи, Бурундукова! Наваляй Смерчинскому!
– Покажи ему, кто в доме хозяин.
– Слава Богу, мы вместе не живем.
– Ничего, вдруг у вас скоро свадьба будет? – захихикала Марина.
– Это у тебя лялька родиться. – Тут же стала дразнить ее я. Но створки лифта захлопнулись. И я поехала вниз. Смерчинский, я так тепло к тебе отношусь теперь, и ты, вероятно, догадываешься об этом.
Орел уже был на улице. Он, кажется, боялся лифтов. А в шахту ему падать вовсе не хотелось. Но он точно знал – одно неверное слово хозяина забавного монстрика, которого орел часто видел в последнее время, и он, гордая птица, точно окажется в этой самой шахте. Без надежды выбраться и взлететь над крышей."
"Как только лифт увез Машу вниз, кузины вернулись в пустую квартиру и тут же пошли на балкон.
