– У Вадима 24 размер, – тут же принялись просвещать слегка обалдевшую от такой заботы меня.
– Тоже не то.
– Ага, – непонятно чему обрадовался длинноволосый продавец. – Эй, парни, – и он, ничуть не тушуясь, позвал трех скейтеров, галдящих около прилавка с женскими украшениями. Их разноцветные скейты возлежали около грозного Вадим. – Парни! Помогите девушке выбрать кольцо своему другу!
Скейтеры оказались ребятами прикольными и понимающими. Они по очереди протягивали мне ладони, чтобы я могла прикинуть, похожи ли их пальцы на пальцы Смерчинского. Уж не знаю, что в этом было смешного, но все мы ржали на весь магазин.
И хотя я уже слегка опаздывала к подружкам, я все равно хотела выбрать то, что могло подойти Смерчику. И, в общем, остановилась на размере 20,5.
– Девушка, – сказал один из скейтеров, – не бойтесь, если с размером прокололись, ему хоть на мизинец налезать должно будет!
– Спасибо, – сказала я, засмеявшись. Я буду носить его кольцо на большом пальце, он мое – на мизинце.
Выйдя из магазина с черной бархатной круглой коробочкой в сумке, перекинутой через плечо, я побежала на остановку и через двадцать минут была в доме у Маринки. Она жила в высоком панельном доме, на девятом этаже и из ее окон открывался чудный вид на старый парк с круглым прудом, в котором плавали утки.
– Приперлась, – покачала головой Марина, открыв мне дверь и беря из моих рук большое ведерко с пломбиром. – Как всегда, с опозданием. Но раз притащила мороженко, мамочка тебя прощает.
– Спасибо, ты такая добрая."
"Мы втроем расположились на полукруглом диване в большой комнате трехкомнатной квартиры, попивая холодный кофе с молоком и наслаждаясь малиновым пломбиром. Дверь на балкон по случаю жары была открыта и звуковым сопровождением для нас были крики детишек, гуляющих в парке.









