Мой идеальный смерч. Дилогия

 – Нет, я завязываю так учиться. В следующем семестре я все-все выучу уже осенью… И получу кучу автоматов, и прогуливать не буду. И все сдам на «пять». А, я слышала от ребят, ты тоже сдал, да?

– Да.

– Ух ты, ботаник. Классно! Нам осталось только субботу отмучаться, и сдать три экзамена. Я очень жду каникулы. А ты? – Между делом я полезла в рюкзак и достала бутылку с водой – после моего пространного ответа в горле пересохло. Крышка, правда, никак не желала расстаться с горлышком пластиковой бутылки, как бы я не пыталась ее открутить.

– Жду, конечно. Устал уже учиться.

Дай мне, – протянул руку Дима, увидев мои бесплодные попытки открыть бутылку, и, выхватил ее, с легкостью тут же открыл и вложил мне в ладонь крышку. Все это проделал молча, без слов о том, как выгодно быть мужчиной (это его наилюбимейшая тема для рассуждений – особенно рядом со мной, мне-то всегда казалось, что быть женщиной куда лучше, и из-за его слов мы всегда начинали спорить)"

"– Ты сегодня опять странный, – внимательно поглядела я на парня, отпивая подслащенную воду. – В свои лучшие дни ты бы без зазрения выдул половину, не спрашивая разрешения, а тут… такой галантный.

Слушай, ты совершил открытие?

– В смысле? – не понял Чащин.

– Ну, умудрился незаметно пройти этап развития из питекантропа в человека?

– Отстань.

– Да ладно, не злись. Что слушаешь? – дружелюбно спросила я, беря свесившийся на его грудь наушник, которые в народе называют капельками или затычками. Оказалось, слушает ту же песню, что стояла у него на звонке мобильника: в плеере Чащина вообще в плей-листе стояла пара альбомов Нойза. Минут пятнадцать мы сидели и слушали музыку, засунув в уши по одному наушнику.

Дима сегодня вновь был спокойным и неразговорчивым, и меня, честно говоря, это напрягало: он менялся, а я не знала, почему. И постоянно думала: а вдруг… вдруг я ему правда нравлюсь?

«Брехня», – устало отвечали головастики огромным плакатом, который занял почти все пространство черепной коробки Бурундуковой М. А.

– Как твоя девушка? – нарушила я молчание, убирая наушник.

– Что? Девушка? – переспросил он, с трудом вырываясь из оков ритмичной, но философско-грустной музыки.

– Неужели у тебя парень, Чащин? На мальчиков тянет? То на стены, то на парней… У тебя воистину разнообразные вкусы!

– Бурундукова, – покачал он головой, – я говорил, что иногда мне кажется, что ты – инфернальное маленькое зло?

– Это ты у нас инфернальный барабашка! – отбила его выпад я.

 – Так что там с твоей девочкой-припевочкой?

– А что с ней должно быть? – невозмутимо спросил парень.

– Что-что, успокоил ты ее тогда?

– Успокоил, успокоил.

– Эй, Чащин, расскажи мне про ваши отношения.

– Тебе-то зачем? – с великим, явно наигранным подозрением, спросил он.