10
0
– Я не могу пойти к вам…
– Правильно, не ходи! – согласилась я радостно. – У тебя ведь куча дел, да? Друзей с поезда встретить…
– … не купив цветов Машиной маме, – закончил Смерчинский."
"Каких еще цветов, идиот! Спасай свою шкуру и беги отсюда! У нас дома такие монстры сидят, что твой монстрик по сравнению с ними просто ничтожен. И вообще! Ты не должен быть таким… идеальным! Покажи себя с плохой стороны, а не будь таким хорошим, ты ведь мне все больше и больше нравишься, тупица!
– Чего не купив? – Обалдел братишка-простофиля, не обремененный особыми манерами.
– Цветов. Или хотя бы конфет. – Серьезно произнес Дэн, незаметно вновь касаясь моей ладони, словно говоря, что все в порядке. – Я не знаком с родителями Маши, и поэтому не могу придти просто так.
– Вежливость – не порок, – кивнул дед, явно оценив своей широкой офицерской душей красивый порыв парня. – Исправлять не будем. Так, Федор, цветочный магазин недалеко. Даю десять минут. И купи цветы теще. Совершенно чокнутая женщина, – подмигнул мне дедушка, вспомнив тетю Лину.
– Мы не опоздаем. Веди к магазину, – посмотрел на Федьку Смерч совершенно спокойно, будто всю жизнь готовился покупать подарки для моей мамы.
– Ну что же, не думал, что мотоциклисты – такие вежливые парни, – хмыкнул брат, явно удивленный. Они оба под одобрительный взгляд дедушки действительно загрузились в Федькину машину и отъехали. Цветочный магазин располагался совсем недалеко от нас – буквально в пяти минутах ходьбы от дома. Дед тут же засек время на своих командирских часах, подаренных сослуживцами. Противный он.
– Деда, что за дела ты устроил? Зачем Дэна позвал с собой? – начала возмущаться я вновь.
– Не хнычь, девочка моя, – улыбнулся мне он. – Надо ж мне знать, кто с тобой тут так бессовестно миловался прямо на дороге.
– Не миловался… Мы просто стояли. А я кто, кстати, если они два идиота? – вспомнила я про роту и идиотов, захихикав.
– А ты – моя любимая внучка. – Захохотал дед, прижал к себе и добавил важно. – Замуж за него пущу только когда в армии отслужит! Так и скажи матери.
– Его матери?
– Своей! Нет. Сам скажу. Та-а-ак, и что на тебе за платье такое? Распутное. Непорядок у тебя с одеждой, Маша, непорядок. Вера совсем тебя распустила.
– Да она меня заставила это одеть! Вот, еще и босоножками ноги натерла…
И я принялась со вкусом жаловать деду на маму, и на брата, и на весь мир. Он слушал и качал головой, посмеиваясь.
А Дэн и Федька вернулись через девять с половиной минут – им об этом сообщил дед, как только автомобиль брата вновь припарковался около подъезда.
