Мой идеальный смерч. Дилогия

Он тряхнул головой, чтобы влажные волосы полукольцами не падали на лоб и не закрывали глаза, потер еще мокрое лицо ладонями, которыми совсем недавно держал лицо объекта своих фантазий, ну, или просто девушки, которая стала ему невероятно нравиться, посмотрел в окно, на темное небо, где мутным желтым пятном выделялась луна. За пару минут как-то внезапно решил, и что делать с Ником, и как вести себя с Бурундуком. Решения всегда приходили к нему быстро, и довольно неожиданно, а потом, с размаху упав на большую низкую кровать, позвонил Черри и еще нескольким друзьям, которые были способны в это время суток отправиться куда-нибудь, где можно было повеселиться.

Парни, естественно, тут же согласились. Денис вызвал такси и принялся переодеваться. Натянув черную футболку, он вдруг заметил на столе томик лучших произведений Возрождения, и вспомнил вдруг, что мать, когда ей что-то хочется узнать, гадает по книге – задает вопрос и открывает книгу на любой странице.

– Ну, маленькая, почему ты мне не отвечаешь? Я ведь тебе нравлюсь, правда? – чтобы отвлечься от смеха, он взял в руки книгу и открыл ее где-то посредине.

Я вижу лук Любви, что вновь натянут.    Но вряд ли беды новые нагрянут —    Страшнее, чем привычная беда:    Царапины не причинят вреда,    А сердце больше стрелы не достанут.– Как интересно. Я скоро начну, как и Клара, верить в Судьбу, – стихи явно не могли быть отражением объективной реальности. И парень с улыбкой, полной скепсиса, открыл еще одну страницу.

Стряхнув с лица челку, он сам для себя, полушепотом, зачитал вслух новое «предсказание».

Влюбленные похожи друг на друга,    Когда в обоих жизненная сила    Обители свои переменила.Ответ Дэна вновь не впечатлил, он поморщился, досадуя на себя, что поддался женской забаве. Отбросив книгу на кровать, он стремительно вышел из комнаты. Книга, словно бы желая доказать теорию существования Судьбы, злорадно открылась на еще одном сонете Петрарки. Заглянувшая утром в комнату сына мать подумала, что сын вновь увлекся великим поэтом эпохи Возрождения и тихо рассмеялась.

А Смерчинский уже через час находился в одном из лучших клубов города, который, кстати говоря, был главным конкурентом «Алигьери», ни в чем ему не уступая: ни в блеске, ни в ценах.

Ему нужно было освободиться от напряжения – хотя бы с помощью драйва, живущего в ночных заведениях и исходящего от любителей клубной жизни. В потоке цветомузыки и шумных звуков образ Марии умудрялся расплыться, а потом и вовсе исчез.