Мой идеальный смерч. Дилогия

На мгновение он отстранился, посмотрел на меня оценивающе, потом обеими руками взял меня за лицо и вновь очень смело, правда, по подростковому осторожно поцеловал мои полураскрытые от изумления губы. Выглядел он при этом, как бесстрашный исследователь джунглей. А я, наверное, как дикарь из племени каннибалов Зеленая Турумба, которому впервые показывали такое чудо техники, как зажигалка.

«Смертник», – сказали облизнувшиеся мысли, точа ножи, косы и готовя бензопилы.

Это точно! Не знаю уж, что меня дернуло, но я очень не хотела теряться и укусила зарвавшегося Смерча за губу.

Наверное, с этого все и началось. Потому что укусила я этого засранца больно.

– Ты играешь так, да? – прошептал Дэн, сузил глаза и вдруг начал целовать меня с таким напором, которого я от него никак не ожидала. Даже сопротивляться нехорошо, когда тебя так настойчиво и с таким нажимом целуют, как будто бы бросают вызов. А если мне бросают вызов, я просто обязана отвечать! Еще с большим напором.

Долгожданный дождь хлынул неожиданно, так, как будто бы решил враз намочить всю сухую землю. Ветер стал еще яростнее: трепал одежду, волосы, царапал кожу, но мы дружно решили не обращать на это внимания.

"

"Кажется, целовались мы безрассудно и даже яростно, забыв, что мы всего лишь хотели сохранить конспирацию перед «объектами». Поцелуй был похож на нешуточную борьбу двух дорвавшихся друг до друга идиотов, каждый из которых желал усыпить бдительность другого. Зато тут же пропало ощущение прохлады, и стало очень тепло, а чуть позже даже жарко.

– Ты решила меня приручить, Чип? – через пару минут, в перерыве, тихо спросил Дэн, заставив меня радостно кивнуть, а потом все продолжилось с точно таким же напором, в который теперь смешался с волнами восторга и желанием так крепко обнять мерзкого Смерча, чтобы сломать ему все ребра.

Ребра ему сломать не получилось, но вот крепко обнимать – очень даже, например, все за те же плечи, и куда-то вместе с этим падать, падать, падать…

Моя голова никогда в жизни так не кружилась. Мне и, правда, казалось, что я – личная фея Дениса, клубничная, кокосовая, апельсиновая – неважно какая. Просто фея! И просто обязана быть рядом и делать его счастливей.

Орел очень не хотел быть оборотнем, и превращаться в какую-то там малявку-волшебницу с крылышками не желал.

Сначала он сопротивлялся, хлопая крыльями, дергал лапами, выкрикивая на птичьем языке какие-то маловразумительные угрозы, а потом все-таки трансформировался в изящную большеглазую фейку с огромными искрящимися крыльями. Она поднялась в воздух, не боясь ветра и дождя, покосилась на нас лиловыми глазами и, дико захохотав, взмыла вверх, чтобы попытаться покататься верхом на смерче.

Дождь не останавливался. А мы не отрывались друг от друга.