10
0Где-то далеко на востоке небо постепенно становилось светло-фиолетовым и даже чуть-чуть розоватым. Гроза только задела нас своим «рукавом» и бушевала где-то сзади.
– Спокойной ночи, Чип. Знаешь что?
– Что?
– Без тебя было бы не скучно, без тебя было бы плохо сегодня, – произнес медленным шепотом он и накрыл меня почти невесомым мягким одеялом до самого подбородка, на миг коснувшись своей щекой моей.
Тепло…
«Тепло! Тепло! Жару хотим!», – заявила наглая фиолетовая мысль, снующая в голове с плакатом, и быстро куда-то свалила, опасаясь репрессий.
Я растаяла, улыбнулась в подушку и, подозреваю, это улыбка не могла покинуть мое лицо до самого утра, удерживаемая совместными силами всех моих разноцветных мыслей-головастиков.
Орел сладко спал в уютом, тепленьком, недавно свитом гнездышке, под боком смерча, воплотившегося в знакомого уже сокола, сильного и быстрокрылого.
Смерч забыл о существовании такой элементарной и очень нужной в быту вещи, как будильник…
Казалось, я только закрыла глаза, последний раз взглянув в окно, наполненное уже не только бархатными синими тонами, но и нежной розовой вязью из первых далеких лучей дневного светила, как мне вновь пришлось открыть их.
Гостиничный уютный номер был ярко освещен солнцем, которому полупрозрачные занавески явно не были преградой. Тишина торжествовала не только в этих четырех стенах, но и, казалось, во всем здании, словно оно стало вдруг ее резиденцией. Безмолвие и солнце были теми, кто разбудил меня: я привыкла, что утром вокруг всегда лишь темнота (не зря я заставила купить в свою комнату темные непрозрачные ролл-шторы!) и шум, с большим успехом производимый родственниками, собирались ли они на работу, или оставались дома.
Я распахнула глаза, потерла их ладонью, пытаясь согнать откуда-то взявшееся напряжение в них. Резко откинула от себя невесомое, но хорошо греющее одеяло, села, уперевшись руками в кровать позади себя, слегка осоловелым взглядом оглянулась по сторонам, сразу же вспомнив, где нахожусь, сладко потянулась, широко, как бегемот, открыла рот, чтобы не менее сладко зевнуть, как подавилась воздухом – место рядом со мной пустовало. Смерчинкий куда-то исчез, оставив после себя… да ничего не оставив!
– В своем репертуаре, гад, – пробормотала я, на всякий случай, пощупав место на постели, где он спал сегодняшней ночью. Нет, ничего, даже записки нет. Знаете, как в фильмах пишут своим дамам мужчины: «Спасибо за ночь, дорогая. Нам было хорошо вместе. Целую, я».
А, может, Денис сейчас в гостиной, той самой, где находится банная стойка и красные диванчики?
Я вскочила и резво выбежала в большую комнату. Увы, она была пуста.
