9
0
Он смеялся негромко, но заразительно, что я тоже, внезапно для себя, присоединилась к парню – кажется, таким образом, мы «разряжались», избавлялись от негативных эмоций и переживаний, в большом количестве подаренных нам сегодняшним днем. Пессимисты избавляются от негатива через слезы, мы, глупые сангвиники, к каковым я причисляла нас обоих – через смех.
Смеялись, не задумываясь о том, что если добрейшей души дяденьки-милиционеры в черной форме будут проходить мимо этой аудитории, используемой нами в роле «логова», то их насторожат странные звуки, доносящиеся из якобы пустой аудитории.
Черт! Ну и денек! Слухи, сплетни, своеобразное предательство группы, торжество, совместное с друзьями Дэна, этими чокнутыми шутниками, милиция, побег… Кто во всем виноват?
Кто будет жить на дне океана?Смер-чин-ский!Милый красавчик, козел без изъянаСмер-чин-ский!Кто виноват всегда и везде?Смер-чин-ский!Кто так же нагл, я с ним – быть беде?Смер-чин-ский!Проклятие. Что-то непонятное происходит.
– Но что? – вслух спросила я сама у себя.
– Ммм? – прекратил ржать Дэн, но весела озорная улыбка так и не сходила с его лица. – Ты что-то сказала?
– Смерчинский, тебя кто-нибудь ненавидит? – спросила я, нахмурившись. – Сильно? Страстно?
Он немного подумал и отрицательно покачал головой.
– Я думаю, ненавидят, – сказала я. – Это точно. Только не говорят об этом. Ты заметный, у тебя точно есть недоброжелатели.
– К чему этот душераздирающий пафос, Чип? – обрел в себе былую стопроцентную уверенность этот тип. Смех явно помог ему восстановить свои почти бесконечные энергетические запасы.
– Знай, из всех, кто тебя ненавидит, я ненавижу тебя сильнее всех! Запомни хорошенько, милок, – я ненавижу тебя больше всех в мире! – и в подтверждение своих слов, изреченных почти искренне, я даже ударила по полу кулаком.
– Хорошо, я буду знать, – серьезно ответил он и спросил, явно не обращая на мои слова никакого особенного внимания, словно я ему про погоду на завтра рассказывала:
– Ты испугалась?
– Естественно. Я же не Машка-Железные-Нервы, – огрызнулась я, понимая, что Дэнни здесь все-таки ни при чем. Он тоже жертва. Но виноват в этом все равно он!
– Прости, – вдруг произнес Смерч, опустив голову, как провинившаяся собачка.
– За что? – вырвалось у меня невольно.
– Из-за меня у тебя неприятности.
– Из-за тебя у меня неприятности, – подтвердила я, соглашаясь, предвкушая, как буду сейчас кочевряжится, принимая извинения. Даже настроение приподнялось! Слегка.
Орел начал кружить над жертвой, обрадованный подозрительным спокойствием в своей долине.
– Прости, – повторил парень и неожиданно положил мне на плечо голову. – Правда, не хотел.
– Еще бы. Так опозориться никто бы не хотел.
