9
0Ты обещал в своем дебильном документе, что мы будем как бы спешить на помощь друг другу, а ты стал защищать эту рыжую дуру… дурака. А не меня.
Во мне заиграл комплекс «младшей сестры» – с самого детства я привыкла, что мне уделяют больше внимания, чем другим, и особенно это сильно проявлялось со стороны брата. Какой бы он сволочью не был, Федя всегда ставил меня на первое место (естественно, после себя самого) и защищал, как мог в меру своих сил и способностей, которых с каждым годом становилось все больше и больше.
Дэн же, которого, я, кажется, стала воспринимать как второго братика, на первое место поставил не меня, а какое-то там обнаглевшее и неопределившееся с полом существо, обожающее курить, оставив меня в пролете!
Естественно, стало досадно, к тому же я очень легко обижаюсь, особенно на тех, кого считаю своими близкими.
Стоп, неужели теперь Смерчинский для меня – близкий человек?
«Жесть! Просто невероятно!», – поведали мне мои собственные мысли, которые иногда, казалось, жили отдельной жизнью от мозга.
Ха-ха, так мы ведь знакомы всего ничего. Вот Никиту я знаю три года – и все это время чувства к нему только крепнут и крепнут – день ото дня, кажется, не давая возможности проявить симпатию к другим молодым людям – оттягивают все одеяло на себя.
– Марья, – осторожно произнес мое имя парень, наконец, забыв про «Бурундука», «Чипа» и «партнера».
– Да отстань ты от меня, – я смутилась – не из-за его взгляда, а из-за собственных мыслей относительно того, что успела привязаться к Смерчу за такое короткое время и того, что ревную его. – Все в порядке, отстань. Не обращай внимания на мое поведение. Иногда я бываю ребенком.
Да, прав Федор, прав, называя меня дитем. Кажется, иногда я веду себя именно так.
Но, кажется, брюнет неправильно понял мое поведение.
Он вдруг остановился, поглядел мне прямо в глаза, а потом сделал то, что я меньше всего от него ожидала в этой ситуации – обнял, легонько прижав к себе, и погладил по волосам.
– Ну, прости меня, маленькая моя. Прости. Я сделал все не так. Прости? Хорошо? – теплый голос, полный раскаяния ворвался в мое сердце подобно бешеному ветру, и оно, пытаясь сопротивляться ему, стало стучать быстрее и быстрее.
– Я был не прав. Я никому больше не разрешу курить рядом с тобой, обещаю. Ты слышишь меня?
– Слышу, не глухая еще. Слышу, – отозвалась я непривычным для себя тихим голосом, и положила голову ему на грудь – зачем, я сама не поняла. Мне просто хотелось сделать это.
Орел рванул вверх, куда-то туда, где, кажется, виднелся солнечный просвет между тучами.
