0
0В конце концов, вспомни наше начало — подкараулить и облапать незнакомую девушку!
— Спросила бы, когда я в том клубе был в последний раз!
— Это что-то изменит? Или другие аргументы у тебя такой же мощи?
— Теперь тебя не убедить, да?
Макс взъерошил волосы, и мне болезненно-сильно захотелось запустить в них пальцы.
Я покачала головой, отвечая одновременно и ему, и себе.
Не надо тут делать из меня дурочку, я все прекрасно понимаю.
Он офигенный, потрясающий, классный, я хотела бы с ним провести всю жизнь.
И он не женится осенью — несмотря на наглое вранье, мое сердце забилось чуть чаще при его словах про признание в любви.
Но я не собираюсь больше ставить ни одного мужчину выше своих интересов. Тем более, мужчину ненадежного и не готового к ответственности.
Я умнее своей матери, залетевшей в шестнадцать; своих одноклассниц, выскочивших замуж в восемнадцать; однокурсниц, получивших красный диплом финакадемии только для того, чтобы готовить борщи и гладить рубашки мужчине, который и без диплома блистает в своем офисе.
Я не из того материала.
А если бы даже была из того — не из того Макс, которому быстро наскучит всего одна женщина.
И нет, меня не устраивает веселый брак длиной в пару лет с трескучим разводом.
Макс стоял и тоже о чем-то думал, потирая лоб.
— Ты дочь Снегова… — неверящим тоном произнес он.
— Так твой отчим-кондитер, в которого ты пошла талантом, и есть тот самый Дмитрий Снегов, владелец…
— Да-да, владелец, — отмахнулась я от него. О, господи, вот этого я и боялась.
— …кондитерской фабрики «Снежок», комбината «Алимовский», концерна «Сласти для Насти»…
— Да, да, и Настя — это я.
Чертов концерн был причиной того, что я выбрала другой вариант своего имени даже раньше, чем пришлось скрываться от Вика.
Мы с отчимом не разговаривали месяц после того, как он устроил мне сюрприз и назвал так старый хлебобулочный завод. Начал там выпускать какую-то розово-няшную дешевую милоту с пальмовым маслом и переизбытком сахара. Я бы, блин, поняла премиум-сегмент и дорогой шоколад! Но вафли с розовой химической начинкой? Фу!
Фамилию я, кстати, никогда не меняла. Руденко — это мамина.
— …сети магазинов «Сахарный век» и булочных «Добрая пекарня»… — продолжал глумиться Макс.
— Шоколадный Король Подмосковья?
— Да заткнись ты, ради бога!
— Ну как же… — Макс нервно засмеялся. Похоже, он не глумился, а и правда был в шоке. — Мне нужно осознать, что именно я должен был ценить все это время. Вместо того, чтобы ценить тебя.
