0
0Такой должен был быть торт.
Я обязана его сделать, а потом хоть трава не расти.
Просто не думая, не страдая. Пошла на кухню, взяла миску, достала пакет с горьким шоколадом и кофейную пасту. Замочить пластинки желатина, вылить в сотейник сливки и малиновое пюре… Все как всегда.
Почему-то даже не удивилась, когда затрещал дверной звонок.
Инфантильный и жестокий, как все они.
Наплевать на свой едва ковыляющий бизнес, наплевать на мои чувства и планы.
Только его «хочу» имеет значение.
Дверь я открыла — и Макс снес меня к противоположной стене, вжал в нее, впился губами, прикусил почти до крови.
— Все бросил из-за тебя! — выдохнул огнем в ухо, как дракон. — На все наплевал.
— Не согласен с твоим решением. Мы не расстаемся.
— Макс, ты слышал, что я сказала? — Я попыталась отстранить его, но он только сильнее вдавил меня в стену, так что не выбраться. На нем была снова его любимая белая футболка с рубашкой поверх, а темная и сладкая угроза вчерашней ночи растворилась. Но пах он как всегда. Перцем. Кардамоном. Имбирем.
Он прикусил мою губу, засунул язык мне в рот и выманил мой, почти насильно, почти без разрешения, если не учитывать, что я уже дала ему вечное разрешение делать со мной все, что угодно.
Но это не значит, что я не могу сопротивляться. Наоборот.
— Я не согласна на кусочек тортика. У тебя осенью будет свадьба. Уйди.
— Не будет у меня никакой свадьбы. И не было никогда.
Подняла на него глаза. В горле ворочался ершистый холодный ком. Я попыталась его проглотить, но он впился шипами и не желал проталкиваться внутрь. Я еле выдавила из себя:
Удовлетворенно кивнул, лучась довольством. Как будто подвиг совершил.
Обдирая горло шипами, холодный комок проскользнул в живот и притаился там ледяным камнем.
— Чтобы глупенькая Ася сама не потащила тебя под венец, да? Девочки ведь такие дурочки. Надо обмануть, ведь если честно все рассказать, тебе не обломится три месяца задорного секса.
— Да! Да! Откуда мне было знать, что ты — такая! — Макс с досадой взъерошил свои волосы. — Я давно уже понял, что ступил!
— Давно понял, но продолжал врать? — изумилась я. — И ты на что-то надеешься после этого?
— Я хотел рассказать тебе все тридцать первого августа… — он поймал мой взгляд как в ловушку, не вырваться.
— Ты думал, я обрадуюсь, да? Ты… — я размахнулась, чтобы дать ему пощечину, но тут дверной звонок заверещал второй раз за это нервное утро.
— Не открывай! — попросил Макс. — Пока я не признаюсь тебе в любви — не открывай!
Если бы он, врываясь на лихом коне, был чуть более предусмотрительным, все могло бы быть иначе. Но кто не запер дверь, тот сам виноват.
После второго короткого тренька она открылась, и на пороге торжественно воздвигся Верейский Виктор Владимирович.
Собственной персоной.
