Сладкое лето

Те самые свечи — расплавленный массажный воск, нежный, не такой горячий, как настоящий или хотя бы парафин, но ощутимый. Каждая капля обжигала, не причиняя вреда, только будоража близкой опасностью.

Но этого ему показалось мало, и дорожка горячих капель, сливающихся в ручеек, потекла ниже, просочилась между закрытых губ внизу, и мягко, шелково приласкала уже совсем чувствительные места.

Я застонала, предвкушая игры с огнем, но ошиблась…

Раздался тихий шелест, а потом левого соска коснулось что-то… жгуще-жужжащее, мгновенно разогнавшее его чувствительность до максимума.

Меня подбросило на постели, выгибая дугой.

— Что, чересчур? — озабоченно спросил Макс.

Жужжание стало тише, соска коснулись прохладные губы, но не уменьшая возбуждение, а скорее наоборот. А вот вибрация отправилась путешествовать по моему телу, следуя за теплыми каплями… Это походило на щекотку, но не было ею. Моя кожа впервые испытывала что-то подобное, и меня бросало то в жар, то в холод, пока тело пыталось определиться, что это и как на него реагировать.

Те места, где раньше гуляли наглые пальцы Макса, теперь были отданы гладкому жужжащему созданию… созданиям — поняла я, когда Макс снова дотронулся чем-то гладко-жгущим до моего соска… до двух сосков одновременно.

И хотя ощущения были уже не такие острые — скорее тревожащие и зовущие, — меня снова выгнуло.

— Не торопись… Что ж, будем действовать иначе.

Он подливал и подливал масла и водил гладким кончиком — или двумя — по моему телу. По коже разбегались электрические мурашки, я вся превращалась в единую ожидающую наслаждения массу. Это было как чувствовать зуд и возбуждение в клиторе и хотеть оргазма — только по всему, абсолютно по всему телу.

И когда Макс усилил вибрацию, даже те места, которые я мнила бесконечно далекими от эрогенных зон, стали отзываться вспышками блаженства. А когда он касался меня то на внутренней стороне бедра, то под грудью, тело само соединяло эти две точки и накрывало ближайшие области жаждой наслаждения.

Но он больше не касался сосков. И основания шеи, от поцелуев куда я просто улетала. И внутренней стороны предплечья — и, конечно, промежности. Все мои эрогенные зоны Макс коварно избегал.

До них доносились только отзвуки, далекие вибрации — и поэтому именно их я начала чувствовать особенно сильно.

Вибрация становилась все сильнее, я вертелась и изнывала под касаниями гладкой игрушки, и вот наконец она добралась и до междуножья…

Но Макс не стал тратить на него время и силы. Вместо этого он накрыл губами мою грудь, мгновенно взорвав там атомную бомбу, так что я чуть не кончила от одного прикусывания соска зубами, а игрушка, скользкая от смазки, вдруг легко проникла в меня.