0
0Всем хотелось погрузиться в эту густую, как летний вечер, мелодию. Проходили мимо, задевали, но мужские руки держали меня крепко. И прижимали к себе все сильнее.
Но когда мелодия закончилась, я аккуратно сняла их со своей талии и сказала:
— Все, дама ангажирована другими.
— Но почему? — удивился он.
Я провела по кольцу на его безымянном пальце:
И отступила назад, чуть не врезавшись в шоколадный фонтан.
Была бы Ася в шоколаде. Полном.
Чем пах этот прекрасный танцор?
А это уже совершенно неважно.
Я внимательно оглядела танцующие парочки, увлеченно жующих и пьющих у фуршетного стола, группу товарищей с сигарами глубоко за сорок с уже отчетливыми пузиками.
Да, не все тут шоколадные зайцы, есть и попроще.
И решительно направилась с тому самому, с выгоревшими на солнце волосами и в голубой рубашке.
Он ни с кем не танцевал, ничего не пил. Стоял и смотрел куда-то поверх голов, туда, где в глубине сада между цветущих яблонь перемигивались огоньки.
Я подкралась сзади, пропустила руки под локтями его засунутых в карманы рук, обняла за пояс и, глубоко вдохнув аромат кардамона, прошептала на ухо:
— Привет! — обернулся он, увидел меня и не стал ничего отрицать.
— Тссс! — Я поднесла палец к его губам, с трудом удержавшись, чтобы их не потрогать.
У меня безупречное обоняние. Вот как бывает абсолютный слух, так у меня абсолютный нюх. Ми-6 взяло бы меня служебной нюхательной овчаркой. Я знаю, что люди ели на завтрак и с кем тайком обнимались по углам. Я различаю на вкус все ингредиенты в коктейле, называю ноты в духах, а уж в определении специй мне нет равных!
Нет, курить не помогает.
Да, про июльский автобус я думаю с ужасом.
И, конечно, я узнала своего незнакомца, когда он прошел мимо нас на танцполе. Точнее, сначала я почувствовала азарт, желание, дрожь и чуть было не приписала их богу танца. Но потом запах уплыл, и я поняла, что нашла своего незнакомца.
Теперь я могла рассмотреть его как следует.
На вид лет тридцать. Русые волосы, когда-то бывшие одной из тех шикарных причесок, что у остальных десертных мужиков. Но они уже так давно отросли, словно у него в последний год не нашлось ни минутки заглянуть даже в самую дешевую парикмахерскую.
Теплые шоколадные глаза, обычные, в общем, но они как будто улыбаются, даже когда его губы серьезны. Обветренная загорелая кожа. Закатанные рукава голубой рубашки открывают сильные жилистые руки; ладони в мозолях, будто бы привычные к физической работе.
