Сладкое лето

Кажется, вот-вот выйдешь немного за пределы освещенных улиц, переулков и площадей, на которых в одном месте долбит бешеный пульс дабстепа, в другом поют «Пачку сигарет» под гитару, а в третьем бешено орут: «За Резист!», и покажется край воды, темные на фоне синего послезакатного неба мачты рыбацких лодок, и запахнет солью и простором.

Но сколько ни лети вдоль реки, она так и не выливается в море, лишь мелькают темные здания офисов, взрываются цветами неприметные днем двери и окна модных клубов, и таинственно шелестят листвой запертые чугунными оградами скверы и садики, исправно поставляющие запах теплой травы в безумный коктейль неспящего города.

Мы мчимся по пустому городу, разгоняясь на прямых как стрела проспектах и шоссе, и никакие светофоры не осмеливаются нам помешать. Там, где они еще не мигают оранжевым, они благосклонно и щедро раздают нам зеленый свет. Притормаживаем только там, где город путает сложными разворотами. Я уже давно наплевала на всякую безопасность, отстегнула ремень и вылезла в люк — пусть развеваются волосы, я хочу кричать, я хочу наслаждаться этой ночью!

И чувствовать, как чьи-то наглые лапы беззастенчиво лапают меня за коленки и лезут выше под подол сарафана, скользя вверх по бедру до кружева трусиков.

Я присаживаюсь и с упреком говорю:

— Вот будешь отвлекаться, попадешь в аварию, знаешь, кто пострадает?

— Прикинь, если бы ты вела, а я бы вылез без штанов в люк? Ты бы удержалась?

Глубоко задумываюсь и понимаю, что нет, конечно бы не удержалась. Я и сейчас, когда он за рулем и в штанах, коварно и немножко плотоядно думаю, что неплохо было бы облизать кое-что еще карамельное.

Наверное, мои сверкающие глаза намекают Максу на то, что стоит, очень стоит притормозить и остановиться здесь, на набережной, где раз в пять минут проезжает кто-нибудь такой же упоротый. А так, с одной стороны река, с другой какой-то парк, и никого нет, и я уже протягиваю лапки, чтобы расстегнуть его джинсы, как он меня останавливает:

— Я хочу трогать тебя за грудь, пока ты будешь отсасывать. И еще знаешь что… — Он перегибается назад, пока я набираю воздух для того, чтобы поинтереснее его послать с такими фантазиями, а он возвращается обратно со знакомым бордовым галстуком.

 — И надень его. Я видел, твои трусики тоже бордовые. Будет охерительный комплект.

Я закрываю рот, задумываюсь только на мгновение… и выскальзываю из сарафана, взамен накидывая шелковый галстук и затягивая его на шее.

Пытаюсь рассмотреть себя в зеркале заднего вида — голую блондинку в бордовом галстуке и бордовых кружевных трусах, хотя лучшее зеркало — это расширившиеся зрачки и напряженная ширинка Макса.