Сладкое лето

— А если при этом облизать твой сосок? — шепчет Макс. — Они у тебя одинаково чувствительные?

По техническим причинам ему приходится заткнуться и развернуть меня поудобнее для проверки, но зато я могу сравнить и признать, что левый намного ярче простреливает искрами по нервам, когда его сжимают губами, потом зубами, а потом всасывают.

— О, да ты мурлычешь, — возвращает Макс мне свой голос и пальцы, нагло исследующие меня между ног. — А знаешь, тут есть такое местечко между твоей вагиной и… ага, оно.

Я протестующе вздыхаю — и не знаю, как он отличает этот вздох от вздоха удовольствия, но пальцы возвращаются на безопасную территорию и привычными движениями быстро нагоняют потерянное возбуждение.

Но как только я подаюсь им навстречу, они опять отправляются на исследования.

— Какая же ты мокрая… И я помню, какая ты вкусная, абрикосовая зефирка. Надо как-нибудь еще разок повторить тот фокус с вылизыванием тебя.

Я таю от его обещаний, уж слишком хорошо я помню, как оно было в прошлый раз. Его язык, вторя этим воспоминаниям, забирается мне в ухо и путешествует по изгибам ушной раковины, а пальцы…

— Как насчет попки?.

. — жарко шепчет Макс мне на ухо. — Пробовала? Что ты вертишься? Нет? Оууу…

Пальцы обводят сжимающееся колечко по кругу, слегка надавливают.

— Ну что ж… Обязательно узнаем, что тебе там по вкусу. Не сейчас, не дергайся. Сейчас я хочу, чтобы ты смотрела на рассвет.

Боже, рассвет?.. Точно.

Над краем домов уже показалась часть солнечного диска, пока еще не такого яркого, каким он будет буквально через час, еще можно на него смотреть, а круги в глазах — это от другого…

— А я пока медленно… поглажу тебя вот здесь. И потру немножко тут.

Да, я заметил, что это тебе больше всего нравится. Особенно, если сжать при этом твой сосок.

Меня подбрасывает вверх и от слов, и от действий, и Максу стоит некоторых усилий вновь зафиксировать меня на месте.

— Ох, блин, как у меня от тебя стоит…

Я чувствую. Все еще связанные за спиной руки — мягко, но не вырвешься — касаются его напряженной плоти под джинсами.

Он соскальзывает с капота вместе со мной, дергает за узел на руках — и я вновь свободна. Но ненадолго — он укладывает меня животом на все еще теплый капот, раздвигает коленом бедра и вонзается с размаху в уже давно разгоряченное лоно.

Трахает быстро и без затей, но мне больше и не надо, после всех исследований этого утра мне хватает десятка движений внутри, чтобы почувствовать, как искрящаяся волна рождается внизу живота, выстреливает горячими судорогами и расходится сладкой рябью по всему телу. Максу приходится вдавить меня в капот, чтобы продолжать вбиваться в мое тело в прежнем ритме. Но и его хватает ненадолго — он замирает, и я чувствую, как внутри меня дергается его член.