0
0Я чуть было не довожу его до оргазма, чуть не прерываю наш безумный марафон, но в этот момент звенит чертов таймер, и Макс спихивает меня с кровати:
— Иди работай, гадкая девчонка! Могла все испортить!
Между седьмой и восьмой я, увы, отвлекаюсь надолго и готовлю крем, а потом начинаю наворачивать шапочки на готовые капкейки и ставить их в коробочки. Макс наблюдает за каждым моим движением, и я невольно делаю их чуть более эротичными, чем надо. Меня можно было бы снимать в порно: «Развратная кондитерша думает совсем не о креме, когда облизывает свои пальцы».
После того как я вытаскиваю восьмую партию, на нее остается только навертеть крем — укладываюсь в пять минут и с решительным видом направляюсь к кровати.
Макс ловит меня, переворачивает на живот и буквально втрахивает в кровать, наваливаясь всем телом. Я визжу, утыкаясь лицом в подушку, он рычит и кончает, вцепившись зубами в мою холку, как большой кот.
Потом отваливается в сторону и долго глубоко дышит, закрыв глаза. А я лежу на его загорелом, гладком, как нагретый солнцем камень, плече и мечтательно жмурюсь. Удовлетворенная на полгода вперед и полгода назад.
Но, конечно, в раю тоже был змей. И наверняка комары.
Надеюсь, что только комары, а заказчиков дьявол оставил для ада.
Я смотрю на часы и пинаю Макса в бок:
— Мммм? — он приоткрывает один глаз и тут же переводит его на мою грудь.
Этот мужчина неисправим!
— Сейчас приедет заказчица за капкейками. Надо выглядеть прилично, — вздыхаю я, впервые жалея, что у меня студия. Так бы закрыла свое загорелое сокровище в комнате и рассчиталась самостоятельно.
Он поднимается только попытки с третьей, наверное.
— Ну я поехал. Дела.
И уходит! Уходит и захлопывает за собой дверь!
По какой-то загадочной причине те, кто собирал меня на специальном заводе для Асечек, забыли прикрутить анализатор, который отличал «возбуждает» и «бесит». По крайней мере, по отношению к одному наглому и красивому.
Я готова его убить! Растерзать собственными руками! Искусать до крови и приковать цепями к кровати, чтобы делать это каждый день!
Но сказать: «Да пошел ты!» — никогда!
Слишком мало страдал.
Я ему еще устрою веселенькую жизнь.
И подумаю я об этом после того, как замажу тоналкой все засосы за те пятнадцать минут, что остались до приезда заказчицы! Но вот куда девать томную улыбку и мягкие жесты, неизбежно выдающие любую женщину, у которой был волшебный секс — вот только что? Запах шоколада скрывает запах секса, но расслабленность и довольное выражение лица не скрыть, пожалуй, ничем.
