3
0Юэ Цинъюань прошептал:
– Если всё так, почему же ты не давал о себе знать все эти годы? Почему оборвал все связи с двенадцатью пиками? Неужто потому, что в глубине души считаешь, что твои собратья не заслуживают доверия?
– Послушай, шисюн, всё это… – неуверенно начал Шэнь Цинцю, преисполнившись раскаяния.
– Шэнь Цинцю, ты… Что ты за человек! – сердито выдохнула Ци Цинци. – Ты хоть представляешь себе, как ранил всех нас, шисюн? Как заливались слезами твои ученики? Дни напролёт пик Цинцзин разрывался от их рыданий! Целый год никто не желал ступить на твой пик из-за могильной мрачности, которая там царила: он словно обратился в загробный мир, населённый скорбными фигурами в траурных одеждах! Твоё место пустовало всё то время, пока ты где-то прохлаждался, не ведая забот!
В глубине души Шэнь Цинцю более всего опасался именно безудержной брани правдоискательницы Ци Цинци – чтобы прервать её поток, он поспешил вставить:
– Это случилось помимо моей воли! И вовсе я не прохлаждался – все эти годы я покоился под толщей земли и очнулся всего несколько дней назад! Сама скажи, можно ли счесть это весёлым времяпровождением? И всё по вине вот этого человека!
Видя, что обвиняющие взгляды вновь обратились на него, Шан Цинхуа возмутился:
– Я-то тут при чём? Разве ты сам не говорил, что гриб не успевает созреть?
– Заткнись! – бросил Лю Цингэ, прижимая пальцы к вискам.
Шан Цинхуа охотно последовал этой рекомендации. Воистину, шумная подобралась компашка. Пожалуй, происходящее немало повеселило бы Шэнь Цинцю, будь он сторонним наблюдателем этого балагана, но в данный момент ему было совсем не до смеха.
Огонь продолжал распространяться по пику Цюндин, пожирая всё подряд; после двух дней осады от его былого величия мало что осталось. Что снаружи, что внутри павильона хватало людей с окровавленными лицами, которые вынуждены были держаться за товарищей. Младшие ученики и вовсе не скрывали обуявшего их ужаса. Все выглядели до предела истощёнными, словно стрела на излёте. Что до облаченных в чёрное генералов и солдат Ло Бинхэ, взявших в кольцо измученных адептов хребта Цанцюн, то они прямо-таки излучали уверенность, словно наточенные мечи, пожирая глазами людей, будто голодный тигр – добычу.
Развернувшись к удерживающему его ученику, Шэнь Цинцю заявил:
– Ло Бинхэ, ты ведь явился на хребет Цанцюн за мной?
– Верно, – отозвался тот.
– Ты поймал меня, – признал Шэнь Цинцю, имея в виду: «Раз ты уже достиг своей цели, тебе следует отвести войска».
– И ты не убежишь? – с сомнением воззрился на него Ло Бинхэ.
Шэнь Цинцю помедлил, прежде чем кивнуть:
Уголки губ Ло Бинхэ приподнялись в блёклой улыбке, в которой больше не было ни тени сарказма.
– Я уже столько раз верил учителю, – шепнул он.
