Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

Слово за словом Сергей распутал таки всю головоломку. И про сниженный кровоток и про повышенный тонус. Вкупе с пролапсом. Просто пора, наконец, взяться за себя серьёзно. И кроме лекарств подключить массаж и спорт. А главное убрать факторы стресса и добавить удовольствия.

Уже в понедельник утром Лёле выдали на руки компьютерную выписку за размашистой подписью доктора Краснова. И сообщили, что после обеда она может ехать домой. А может и до обеда. Как хочет.

Это волшебное "как хотите" грело душу. Лёля засобиралась. С соседкой прощались тепло, будто с дальней родственицей. Оделась.

На улице совсем тепло. Тридцатое апреля.

В коридоре увидела наконец Кузьмина. Тот разговаривал с коллегой. Задержал взгляд на Лёле. Она прошла к лифтам. Услышала, как у него зазвонил телефон.

— Прости, дочь звонит, потом договорим, — сказал коллеге, — Алло, Котенок, привет! Как ты? Как мама? — уже в трубку, широко улыбаясь.

Лифт открылся. Лёля зашла. Обернулась. Кузьмин что-то радостно говорил в трубку, глядя прямо на неё. Дочь. У него есть дочь. И у дочери есть мама.

Двери стали закрываться. Кузьмин не отрывал взгляд.

В лифт буквально впрыгнул Степченко.

Взял у Лёли сумку.

Вышли на улицу. Солнце слепило. Первая зелень радовала глаз. Лёля застыла на минуту.

— Нет. Вон моё такси.

Сергей довёл её до машины. Поставил вещи в багажник.

— До свидания, Ольга Владимировна.

— До свидания, Сергей Анатольевич.

— Серёжа. Какой я Вам теперь Анатольевич.

— Спасибо, Серёж, за всё.

Она порывисто обняла парня. Поцеловала в щеку.

— Ольга Владимировна, если что-то вдруг понадобится, любая помощь, вот. Это мой телефон.

— Лёля. Какая я тебе теперь Владимировна.

Он посадил её в машину и помахал рукой.

Она махнула в ответ. И, глянув на окна последнего этажа больницы, отвернулась.

Кузьмин стоял у окна процедурой, оно выходило на улицу. Оттуда было отлично видно, как Степченко усадил её в машину. Уехала. Всё.

Но не поговорить с дочерью впервые за три месяца, он не мог.

Вышел в коридор. Из дверей лифта появился Сергей. Подошёл.

— Александр Евгеньевич, можно я Вам не как интерн скажу?

— Дурак Вы. Она плакала, когда уезжала. Я видел.

— Лёля. Ольга Владимировна.

— М-да…, - Кузьмин почесал затылок, — Ты прав, Сергей. Прав.

Повод, по которому звонила дочь, был действительно серьёзным.

И Кузьмин предпочёл обсудить это не с двенадцатилетней девочкой. А со своей бывшей женой Верой. Поэтому, вернувшись в свой кабинет после разговора с Сергеем, он набрал её номер.

— Вер, почему Катя так расстроена? Что происходит? Что-то в школе?

— Нет, Кузьмин. Это твоё упрямство ослиное происходит. Ничего нового!

— Петеру предложили должность в канадском филиале. Он может взять туда семью. Я его официальная семья. А Катя — нет. Ты же отказываешься подписывать документы.