Развлечения для очень взрослых девочек (СИ)

— Как кто? Как "официальная сожительница"? Нет уж! И я за детей отвечаю. По твоей милости, между прочим!

— Main Herz, что ж ты такая упрямая?

— Сам такой, — надулась Кира.

А сама глаз не могла оторвать от него. И поверить себе не могла. Хотя доказательств того, что герр директор влюблен в неё по самые уши, получила множество. Некоторые теперь придётся ещё дней десять закрывать свитерами с высоким горлом. Но разве ж женщине может быть достаточно таких доказательств? Она, как наркоман, хотела снова и снова слышать это гросирующее "main Herz".

Они улетали домой. Каникул осталось ещё три дня.

Как раз чтобы прийти в себя.

Счастливую Кузьмину встречали Катя с Шурой. Александр внимательно посмотрел сначала на Киру, потом вопросительно — на жену. Лёля неопределённо пожала плечами.

Через пару дней получил от друга сообщение: "Алекс, мне будет нужна твоя помощь. Пожалуйста, не говори ничего Лёле." Кузьмин понял, что Йохен сдаваться не намерен.

Кира вышла на работу и с удвоенной энергией принялась готовить своих учеников к международным экзаменам по немецкому языку. До срока оставалось меньше месяца.

Конец ноября в Москве всегда трудный.

Очень тяжело вынимать себя каждое утро из тёплой кровати и вытаскивать в холодную темень.

Лёля к первым урокам просыпалась только благодаря мужу и необходимости поднять Катю в школу. Иногда было до того тяжко, что она даже разрешала Катерине пропустить день. Пару раз. Самой тоже отчаянно хотелось спать. Но она же взрослая. Она должна идти. В кабинете перед первым уроком делала себе чай, чтобы хоть что-то соображать.

Кира очень старалась не раствориться в круглосуточном маньячном общении с Йохеном. Строила вокруг себя высоченный эмоциональный забор.

Ей было страшно. Вдруг не получится? Она в Москве. Он в Йене. У каждого своя работа и куча обязательств перед людьми. Они не могут делать, что хотят.

Хотелось же простых вещей. Просыпаться с ним на одной подушке. Кира вспоминала, как однажды была на свадьбе в Стамбуле. Замуж выходила одна из её многочисленных кузин. Им пожелали "состариться на одной подушке". Так просто сказано. И так глубоко.

Вот и она сейчас многое бы отдала, чтобы подать завтрак Йохену. Хотя он прекрасно справлялся с этим самостоятельно. Она бы погладила ему любимую ярко-голубую рубашку.

Под цвет глаз. Но он, наверное, и это умеет. Вот если бы можно было прямо сейчас просто посмотреть на него. Увидеть, как зажигается огонь в синиве его глаз. Как на губах появляется улыбка, от которой у неё колени слабеют и пульс становится, как у марафонца.

Обо всем этом думала Кира Витальевна Виртанен, стоя у окна Гёте-института в ожидании выхода с экзамена своих одиннадцатиклассников. Первый вышел Власенко.

— Кира Витальевна, я всё без проблем написал. И тест по грамматике. И письмо.