Девушка чуть откинула одеяло, ощупала повязку (но даже не попыталась снять!), поначалу выпрямилась и потянулась, маня изгибами тела, но предсказуемо со стоном скрутилась снова. Ну а каких она последствий ждала, после своих-то фантазий?
Член ныл и требовал внимания, так что Гор решил не затягивать с прояснением ситуации. Только вид сделал, что лишь сейчас подошёл — мало ли как девочка отреагирует на новость, что за нею всё это время наблюдали? И вопрос задал с подъёбкой. Ну а что, не труд, что ли? Так и есть.
Но вот когда Вика болезненно застонала вслед за смешком, весёлость как рукой сняло.
Неужели повреждения сильнее, чем он думал? Дойти до кровати — дело нескольких шагов, но беспокойство улетучилось после ответа девушки, с ноткой веселья в голосе. А раз шутит, значит не так всё плохо, просто не хочет сдерживать реакции. И Гору это нравилось. Он вообще любил открытых девушек, что не подбирали правильные слова, не манерничали, а реагировали ярко, естественно, и голосом, мимикой сообщали о своих ощущениях.
Потом последовала шуточная пикировка, и он отчётливо понимал, что девочка нравится ему всё больше и больше.
Но когда не удержался, и зажал рот, выдающий бредовые предположения, шёпотом (а потому что голос сел от желания) уверяя, что никто её не выгоняет после такого-то напряжённого экшена, паршивка откровенно спровоцировала, поцеловав-лизнув ладонь. Много ли ему в состоянии перманентного возбуждения надо было?
Крышу сорвало махом. Мгновение, чтобы скинуть халат с себя и одеяло с Вики, и вот Гор уже прижимает тонкое тело всем весом, вклинившись меж ног, и ласкает — осторожно, но с намёком.
Провокация провокацией, но девочка от ночи ещё явно не отошла, так что тут требуется однозначное согласие. Даже если оно не облечено в слова, а выражено напрягшимся телом, участившимся сердцебиением и мокрыми уже нежными складочками. Вот теперь можно себя отпускать. И да, сдерживаться он особо не собирался — девчонка вчера два члена выдержала, уж один, пусть и крайне активный, точно переживёт.
И пусть на продолжение сценария не было договорённости, каким-то шестым чувством он знал, что Вика точно не против. Так что не сдерживал не только тело, но и язык.
Впрочем, помня свои вчерашние подозрения о нелюбви девочки к унижениям, пикантные, с лёгким налётом оскорбления словечки он произносил очень нежно и чувственно. Вроде бы, реакция была нормальной.
Он и сам не был любителем особо грязных слов, так что и тут они совпали с малышкой. И как же заводила покорность выгибающегося в его руках тела! А ещё: сдерживать порывы ласкать больше не требовалось, так что руки и язык изучали всё, до чего могли дотянуться.
0
0
