0
0— И не нашли, — добавил уверенно Ранмакан. Они и не хотят искать. Но ничего. Он убежит. Он обязательно убежит отсюда. Ведь, в конце концов, почему он должен верить им, что воздух смертелен? Тысячи поколений жили на планете, и он не был смертельным. А тут стал смертельным.
— Не нашли пока. — Загребин посмотрел на Павлыша. — Не пора ли кормить Адама? — Так называли Ранмакана на корабле, хотя он был слишком худ и мрачен для первого человека.
— Он неразговорчив, — сказал Кудараускас Загребину, когда доктор с пациентом вышли.
— А вы бы на его месте?
— Я не мог оказаться на его месте, — отрезал Кудараускас. — Я до сих пор уверен, что из нашего эксперимента ничего не выйдет. Потому что он порочен.
— Ладно уж, — сказал Загребин; ему не хотелось спорить. — Вы включили шлюзы?
— Не забудьте удвоить время промывки вездехода. Они ведь сегодня побывали в эпицентре взрыва.
Кудараускас знал, где они были. Он внимательно смотрел, как вездеход разворачивается, останавливаясь у корабля, как из люка тяжело выскакивают похожие на головастых муравьёв Антипин и Цыганков, нагруженные трофеями мёртвого города.
Кудараускас включил шлюз, и космонавты, сказав что-то вездеходу, пошли к открывающемуся люку.
На мостик заглянул Христо Райков.
— У меня идея, Геннадий Сергеевич.
— Добро пожаловать. Надеюсь, оптимистическая?
— Да вот у Зенонаса тоже всё время идеи, только довольно мрачные.
— Не знаю, — ответил Христо. — Наверное, оптимистическая. Я думал: мы всё ищем и ищем людей. А если они на улице погибли или в убежище, то их давно крысы погубили. Совсем погубили. А ведь есть место, куда крысы не добрались. В каждом городе есть.
— Я об этом уже думал, — улыбнулся капитан. — Дня два назад подумал. Даже с коронами поговорил. Не получается.
— Да вы же не дослушали.
— Зато понял. Ты имеешь в виду кладбище?
— Конечно. Правильно! Они ведь прятали мёртвых в землю. И если земля сухая, песчаная, то тело могло частично сохраниться… Вы ведь знаете: я геологией интересуюсь. Вот и взял образцы почв. На окраине. Где кладбище. Там песок… Представляете, мы идём по кладбищу и видим: «Здесь похоронен великий физик». Или: «Здесь похоронен известный писатель». И мы уже знаем, кого оживлять. Мы самых лучших, самых умных людей планеты оживим.
— Всё правильно, Христо, — согласился Загребин. — Есть два «но». Каждого из них достаточно. Первое: на Муне обычно сжигали мёртвых. Под могильными памятниками, которые ты видел на кладбище, лежат урны с пеплом. Это проверено. Достаточно? Или нужно второе «но»?
— Достаточно, — сказал упавшим голосом Христо. — И разве не было исключений?
— Были. Особенно в стороне от больших городов. Но мы ещё так мало знаем о Муне! Может быть, когда-нибудь мы вернёмся к твоей идее. Сейчас будем искать более простые пути.
