0
0— Бог, как ты теперь знаешь, понятие коллективное, — ответил Малыш. — Один из богов включает рубильник, второй будет следить за температурой, а ещё один, поменьше рангом, — это я — будет в это время на вахте. И потому пропустит исторический момент.
Ожил динамик внутренней связи, и подчёркнуто сухим голосом Баков произнёс:
— Вниманию членов экипажа. Желающие наблюдать ход операции могут подняться на мостик. Мы переключаем на лабораторию большой экран. В лаборатории находятся только участники эксперимента и доктор Павлыш. Повторяю…
Экран показывал внутренность лаборатории: Аро у пульта, Павлыш и Вас у приборов рядом с колпаком операционного стола. Колпак был чуть матовым, и человек, лежащий на столе, опутанный проводами и шлангами, казался бесплотным. Лицо его было закрыто широкой белой повязкой.
Вошла Снежина, и Бауэр подвинулся, освобождая половину стула.
— Готово, — сказал в лаборатории Аро, повернувшись к операционному столу. Он включил пульт.
Действия Павлыша и короны Вас были уверенными, но казалось, что уже прошло полчаса, а они всё так же наклоняются над пультами, подходят по очереди к операционному столу, снова возвращаются к приборам, делают массу неспешных и не очень нужных движений, которые никак не отражаются на состоянии прикованного к операционному столу тела.
Иногда биологи обменивались короткими фразами или словами, чаще даже цифрами, понятными только им.
В один момент получилась заминка: по приказанию Аро засуетились роботы, подключая дополнительные линии питания. Павлыш выпрямился, пользуясь минутой, чтобы отдохнуть, и объяснил для тех, кто был на мостике:
— Ещё минут пять, и начнём поднимать температуру.
— Пока всё нормально? — спросил Загребин.
— Трудно сказать. Идёт регенерация клеток на молекулярном уровне.
— Доктор Павлыш, — прервал его Вас, — проверьте содержание белка.
И Павлыш тут же забыл обо всём остальном.
Бауэр встал и прошёлся, чтобы размять затёкшие ноги. Пять минут тянулись часами…
— Ой, смотрите! — сказала вдруг Снежина.
Даже под слоем креплений и шлангов видно было, как тело человека меняет цвет, розовеет, наполняется жизнью.
— Температуру не поднимать выше тридцати градусов, — приказал корона Вас.
…Когда первый человек Синей планеты очнулся, он лежал на кровати в госпитале доктора Павлыша; над кроватью был
натянут прозрачный звукопроницаемый купол, защищающий человека от вирусов, от могущего оказаться для него смертельным, несмотря на принятые меры, воздуха корабля.
Это случилось в восемь вечера. Через три с половиной часа после начала эксперимента, на пятый день после спуска корабля «Сегежа» на Синюю планету.
Ранмакан в чужом мире
Пробуждение было мучительным.
