2
0Так кто же тут поработал зубками в припадке безумия, а? Поработал и напрочь о том забыл? Кто вышвырнул голову из холодильника и содрал с нее упаковочную бумагу? Не бойся ее, Кирюша, перешагивай смело, она не кусается, это просто твоя жена сошла с ума, ля-ля-ля-ля-ля-ля, сказала фрекен Бок, запихивая в мясорубку Карлссона, сумасшедшим такое можно, им можно все, интересно, чем были наполнены последние кошмары Маришки Кузнецовой, нет, и вправду интересно, надо же знать, что тебе предстоит…
Марина уже не понимала, что сама загнала себя в ловушку.
— Кис-кис-кис! — ласково позвала Марина, видя, как медленно поднимается дверца кошачьего лаза. И засмеялась — звонко, весело. Сойти с ума — плохо и зазорно лишь с точки зрения людей, мнящих себя здоровыми. Они, глупые, не понимают, какие чудные вещи можно создать при помощи больного мозга… Много лет Марина мечтала о кошке, мечтала и не могла воплотить мечту в жизнь, сначала из-за отца, позже из-за Кирилла, но стоило сойти с ума, — и пожалуйста, все к вашим услугам, вам перса или ангорца?
— Кис-кис-кис, — снова позвала Марина, углядев за поднимающейся дверцей какое-то шевеление.
— Ты — ангорская! Я так хочу!
Но в дверцу медленно, волоча обе задние лапы, протискивалась не ангорская кошка. И вообще не кошка.
Марина не сразу опознала неимоверно грязное, облепленное землей создание.
А затем догадалась: лисица! Раздавленная ею на лесной дороге лисица! Раздавленная, и закопанная потом Кириллом, — неглубоко, у куста сирени, — и теперь вылезшая из могилы.
Обидно, что не ангорская кошка… Но все-таки не так скучно будет ждать мужа. И врачей, которых он, хочется надеяться, вызовет…
— Иди сюда, маленькая! — сказала Марина. — Я тебя вымою, и мы поиграем…
Лиса послушалась. Ковыляла прямо к ней, переступая лишь передними лапами.
Но курс держала к ногам Марины.
Совершенно непонятно, для чего мог служить домик, в котором Клава назначила свидание Кириллу.
Назвать его сараюшкой язык не поворачивался — кроме размеров, ничего общего.
