После заката

И какой-то уголок сознания, а может и подсознания, упорно твердил: неправильно, все неправильно!

Раскинутые по земляному полу ноги в ажурных колготках — неправильно: должны быть голые, и чуть тронутые первым летним загаром, и со старым, давно зажившим, побелевшим шрамчиком над левой коленкой, и со светлыми, тончайшими, лишь очень-очень вблизи заметными волосками…

И мини-юбка — не то! И блузка, совсем недавно белоснежная, а ныне замаранная кровавыми пятнами, — не то! И соломенно-рыжие волосы, затейливое уложенные, — не то!

Впрочем, цвет волос Кириллу подсказывала лишь память, а от затейливой прически мало что осталось, — скомканный, спутанный ком, пропитавшийся кровью…

На лицо Кирилл взглянул один раз, мимолетно, быстро проведя по полу лучом фонарика… И больше не смотрел.

Ни к чему. Пусть останется в памяти прежней, живой, улыбающейся…

Но зачем, черт возьми, она это сделала?

Да нет, при чем здесь Клава… Кирилл думал про убийцу, который разнес дверь несколькими точными ударами (теперь-то ясно, Некрасов с его знанием женщин тут не при делах).

И тотчас же, не откладывая, убийца разнес голову Клаве — тем же орудием. Вернее — разнесла.

Кирилл догадался… Хотя, конечно, была у него одна подсказка, одна шпаргалочка…

Но любая подсказка, любая шпаргалка с формулой, — отнюдь не готовый ответ к задаче… И решил Кирилл ее САМ, чистой логикой, хоть и основанной на фактах, — так же, как расколол загадки третьей ополченской дивизии и болота Сычий Мох…

Может, лучше б не решал… Может, лучше бы ему все рассказали люди в погонах и в штатском… А он бы не поверил рассказанному, и метался бы по городу в поисках надежных адвокатов, и выстаивал бы очереди с передачами в СИЗО, и надеялся бы: чудовищная ошибка, все разъяснится, все пройдет, как кошмарный нелепый сон…

Его случайную любовницу убила его законная жена.

Что-что? Не смогла бы?! Да и измена мужа — не бог весть какая причина для убийства, в наш-то век? Ха-ха… Трижды ха-ха.

Он краем глаза видел, как благоверная расправлялась с бедной Калишей вскоре после того злосчастного минета. Эта — сможет! Эта бешеная ревнивая сука все сможет…

Вернее, уже смогла.

Факты — вещь упрямая. Больше некому и незачем.

Марина свет Викторовна.

Никогда не экономьте силы и время, копая неглубокие могилы

Такого никак не могло произойти, однако же произошло.

Голова мадам Брошкиной буквально подпрыгнула. Невысоко, на несколько сантиметров от пола. И вцепилась зубами в руку Марины.

По счастью, клацнувшие челюсти до тела не добрались. Сошлись, защелкнулись на рукаве. Руку тут же потянула вниз уверенная тяжесть.