Оуэн понял, что видит преисподнюю и обратил свои молитвы к Богу… Языки пламени тут же выбросили его на узкий мост, простирающийся над горящей бездной. Рыцарь проследовал по нему и попал на цветущий луг, где встретил несколько священников. Изломанными тропами они отвели его на гору, откуда был виден рай небесный, сиявший, словно золото. Исходившие от него лучи коснулись Оуэна. Окутанный божественным светом, он испытал невыразимое блаженство. И едва он подумал о том, чтобы это ощущение длилось вечно, как оказался у выхода из пещеры. Оэун осознал, что побывал в ином мире, не покидая своей телесной оболочки.
— И что? я-то тут при чем? Или ты думаешь, что оказавшись на этом острове мы сразу найдем эту пещеру, которую, как я понял ищут уже уйму времени и ученые и археологи? Что, Аркаим покоя не дает?
— Нет.
— Это фотокопия записей одного из монахов-францисканцев, который принял последнюю исповедь сэра Оэуна. Она на столько его поразила, что он решил ее записать и сохранить, так сказать, для потомков. В принципе, эта исповедь мало чем отличается от уже известного нам из легенды, но есть кое-что, что привлекло наше внимание…
— Ты обратил внимание, что в исповеди, этот сэр упомянул, что все время своего, так называемого, путешествия в Рай и Преисподнею, он слышал какой-то голос и наблюдал какие-то, как он заявляет, «колдовские знаки»?
— Ну и что, мало ли что с пьяну ему там померещилось, тем более в средние века, когда любая мало-мальски симпатичная телка уже априори была ведьмой, а все, что не Библия колдовским и от дьявола.










