Попал-не пропал

Поэтому… поэтому сегодня будет наш последний урок и я дам тебе то немногое, что знаю из ментальной магии. Не радуйся! Мои познания в менталистике ничтожны и единственное что я умею, это… вот это. — на руке Искателя повис невзрачный камешек. — Этот амулет основан на Высшем рунном алфавите, он позволяет скачать из памяти реципиента определенную информацию и передает ее носителю. Не стану скрывать, в мое время такой амулет входил в комплект любого Искателя.

— И какую же информацию он скачивает?

— Язык… язык и все, что с ним связано.

— Но… но зачем мне он?

— Когда дойдем до места назначения, я помогу перейти тебе в другой Мир.

Там этот амулет тебе может пригодиться, а ты выполнишь одну мою просьбу…

— Перед тем как уйти, ты передашь Шаггард тому разумному, на которого я укажу. Да не расстраивайся ты так, Рус, профессия Искателя нужна всегда и везде, не зависимо от уровня технологического или магического развития. Возьми для примера своих родителей, разве они не были Искателями, а джоре, а еще сотни и тысячи разумных в иных Мирах. Все, всегда, что-то да ищут. Кто-то новых знаний, кто-то новые ресурсы, кто-то что-то новое, а кто-то давно забытое старое.

Кто такой инженер — Искатель! Врач — Искатель! Даже самый последний и забитый крестьянин из самого отсталого Мира и он — Искатель. Да что там говорить, любой разумный, который хочет Жить, а не Существовать — Искатель! Так что, не расстраивайся, Рус, все у тебя будет хорошо. Так, хватит философствовать, пора приниматься за дело.

На освоение последнего урока от Войтана у меня ушло четыре часа, или девять суток в виртуале, пока древний Искатель не признал мою работу вполне приемлемой и пожелав мне успеха отправил в реальность.

Скажу честно, первым моим порывом было сбежать. Карту портальных залов этого Мира я выучил еще на базе джоре, да и ее найти не составило бы большого труда, иное дело попасть на нее, но и это было вполне решаемо, я так думаю. Но потом, потом я вспомнил, что от выполнения задач экспедиции зависит жизнь не только десятка и сколько там, разумных, решивших, что я представляю для них угрозу, а жизни сотен тысяч вполне обычных и ни в чем, передо мной, не виновных людей, кризов, фреллов, дваров и тех же санграджари. И раз Войтан сказал, что поможет мне, то так тому и быть — закрою свой долг перед этим Миром, чего уж там скрывать, давшем мне очень многое, а потом перейду в другой. Надеюсь он будет лучше и более гостеприимный чем этот.

Этот мой разговор с Войтаном имел и иные последствия, кроме разочарования, обиды, некой решимости идти до конца и внезапно вспыхнувшего чувства недоверия к окружающим меня разумным, это были робкая надежда на будущее, мимолетное предвкушение чего-то необычного и… хомячизм, принявший, буквально, гигантские размеры.